— К Медведеву, — любезно пояснил мне он, — он начальник Заводского отделения. Сейчас вернётся и мы продолжим… ох, не завидую я тебе, Витя — всю биографию сейчас себе испортишь с этими монетками.
— Ну это мы ещё посмотрим, товарищ капитан, — любезно парировал я, — кто чего себе сейчас испортит.
Сизов, кажется, ничего не понял, но уточнять не стал — так мы и просидели напротив друг друга в гробовом молчании битых минут десять. А затем растворилась дверь, и в комнату вернулся товарищ Востриков, какой-то весь помятый и сдутый, как проколотый воздушный шарик.
— Так, — начал он распоряжаться с порога, — Сизов, ты идёшь к Медведеву, а ты, сержант, забираешь Малова, потом отпираешь обезьянник и отпускаешь всех четверых задержанных по делу о кладе. Извинись перед ними.
— А чего я-то должен извиняться, — попробовал увильнуть от этого занятия сержант, — я их не задерживал и в клетку не сажал.
— Разговорчики! — прикрикнул Востриков, — выполняй приказ! А с тобой, капитан, у нас отдельная беседа будет.
А сержант таки выдавил из себя извинения, когда открывал клетку, заключались они примерно в таких словах «ну вы эта… не держите зла… ошибки у всякого случаются». На что я ему ответил примерно в том же стиле «да всё нормуль, товарищ сержант, мы уже всё забыли, правильно, ребята?». Ребята дружно покивали головами и мы выбрались на залитый ярким сентябрьским светом проспект героя Ватутина.
— А кому ты звонил? — почти сразу же поинтересовался Джон, — что у них так сразу поменялось мнение насчёт наших преступлений?
— Знакомым я звонил, Ваня, хорошим знакомым, у которых есть хорошие аргументы при разговорах с нашей доблестной милицией.
— Не хочешь говорить, ладно, — согласился он, а Мэри напомнила:
— У нас скоро пати… угощение то есть, если поторопимся, то можем успеть всё сделать.
— Да, давайте поторопимся — мы, кстати, можем вам помочь, — ответила ей Лена, — говорите, что надо, мы сделаем, правильно, Витя?
— Абсолютно правильно, Лена, — сказал я, — русские люди вообще народ отзывчивый.
Тут Мэри-Маша взяла в свои руки все дальнейшие действия, и мы оказались нагружены списком того, что надо бы купить на вечер. Первая же строчка заставила меня наморщить лоб — там значились апельсины.
— Понимаешь, Маша, — проникновенно сказал я ей, — ты немного не в курсе жестоких реалий нашей страны.
— Каких реалий? — переспросила она.
— Ну вот у тебя тут апельсины записаны, а они у нас если и бывают в продаже, то раз в полгода и с дикой очередью.
— А почему? — задала невинный вопрос Маша, — что может быть проще апельсинов, у нас они прямо на улицах растут… не в Нью-Йорке конечно, но если чуть южнее проехать, в Джорджию или Флориду, то да.
— Увы, дорогая Маша, у нас здесь, к сожалению, не Флорида и даже не Джорджия, поэтому апельсины у нас не растут даже на самом юге, ни на Кавказе, ни в Крыму. А по импорту мы их очень мало закупаем… поэтому я предлагаю такой вариант — твоим списком мы будем руководствоваться, конечно, но в пределах разумного, купим то, что есть в наших магазинах. Апельсины, например, легко заменяются на яблоки, вот с чем, с чем, а с яблоками у нас проблем никаких.
— Хорошо, действуйте по своему усмотрению, — вздохнула Мэри, — а Кока-колы у вас тут тоже нет?
— Никогда не было и не ожидается в ближайшие десять лет. Есть Пепси, пойдёт?
— Не люблю я её, — призналась Маша, — но ладно, пусть будет Пепси.
На этом мы и разошлись — американцы ушли к себе в квартиру готовить стол и наводить чистоту, а мы с Леной окунулись с головой в советскую торговлю. Далеко бегать не пришлось, полный джентльменский набор профильных магазинов имелся либо в Топтыгинских домах, либо в радиусе пары сотен метров от них, но боже ж ты мой, какой это геморрой, советская торговля…
Через пару часов, взмыленные и издёрганные, мы закупили почти всё, что там написала Мэри, кроме Пепси, конечно. Чтобы достать эту диковинку, пришлось опять дёргать главного редактора по фамилии Зозуля. Он был сильно удивлён моей просьбой, но помочь не отказался — на этот раз пришлось зайти в соседние Жёлтые дома. Там на последнем пятом этаже притаилась квартирка, спекулирующая едой и напитками. Пять бутылочек Пепси новороссийского розлива обошлись нам в пятнашку… заодно и килограмм апельсинов у них прикупил всего за пятёрку — пусть Маша порадуется.
А по окончании так называемого «пати» (пришли не все, конечно, ученики нашего 9Б класса, но половина была, в том числе и все трое старослужащих) Джон вышел проводить нас на улицу и невзначай спросил про наболевшее:
— Ты ведь в Ка-Гэ-Бэ звонил из милиции, я правильно понял?
Я вздохнул и раскололся:
— Да, ты всё понял правильно, именно туда.
— Спасибо за честный ответ, Виктор, — серьёзно ответил он мне, — и вообще за всё спасибо, в первый же день в России получить такой экстрим-тур… я впечатлён, скажу честно.
— Да не за что, Ваня, — отвечал я, — обращайся в случае чего, помогу…
