— Они уже за проходной, ждут вас — не дождутся никак. А я побежал, дела…
Зина с Мишей действительно встретили нас по ту сторону турникетов, их даже со своей Волгой на территорию пропустили.
— Так вот вы какие, — обрадовалась Зина, — а я почему-то себе вас другими представляла.
— И какими? — вежливо спросил Джон.
— Ну такими… американскими, — не нашла ничего другого она. — Ладно, будем работать с тем, что есть — Миша, сфоткай их на фоне эмблемы Завода… хорошо, а теперь вместе с Витей… а теперь по отдельности каждого.
Тут к нам подошёл неприметный товарищ в синем заводском комбезе и скромно предложил следовать за ним.
— Он из органов? — тихо спросил меня Джон.
— Да как ты мог такое подумать, — возразил я ему, — он из Первого отдела скорее всего… ну это такое подразделение, которое следит за порядком на Заводе. У нас ведь много чего для вооружённых сил делается, а там, сам понимаешь, секретность соблюдать надо.
— Начнём отсюда, пожалуй, — остановился синий товарищ возле заводоуправления, — меня зовут Аркадий Григорьич, можно просто Аркадий. А вас соответственно — Виктор, Джон и Мэри, да?
— Можно просто Витя, — выдавил я из себя заготовленную фразу.
— Хорошо, Витя. Так вот, в 1943 году фашистская авиация совершила семь налётов на наш Завод. По прямому приказу Гитлера. В них участвовали до 150 бомбардировщиков Хейнкель-111 и Юнкерс-88 одновременно. В результате были полностью разрушены четыре цеха, главный конвейер и вот это здание заводоуправления, силы противовоздушной обороны, к сожалению, оказались малоэффективными.
— А почему они именно наш Завод бомбили? — спросил я.
— Там довольно мутная история, — не стал вилять по сторонам наш куратор, — были то ли две, то ли три шпионские радиоигры, в результате которых немцев убедили, что этот вот Завод является краеугольным камнем советской оборонной промышленности, вот они и бросили сюда целую воздушную дивизию.
— А на самом деле как было? — не унимался я со своими расспросами.
— На самом деле гораздо более важными точками в нашем городе были Машзавод, он половину всей артиллерии в войну выпустил, и 21-й авиационный, тот четверть истребителей сделал. Но их не тронули, наш Завод, можно сказать, защитил их своей грудью… как Киевская Русь приняла на себя удар монголов и спасла остальную Европу.
— Любопытно, — довольно искренне отозвался Джон. — То есть после этих бомбёжек Завод, по сути, отстроили заново?
— По сути так получается, — продолжил Аркадий, — так что почти ничего из того, что построил твой дедушка, здесь и не осталось. Мы, кстати, подняли документы времён строительства завода и обнаружили там личное дело вашего деда. Если интересно, могу показать.
— Конечно, интересно, — вступила в разговор Мэри, — только сначала покажите, ваш Завод в целом.
— Для этого меня сюда и отрядили, — сказал Аркадий, — только ходить много придётся, по диагонали если, то у нас тут около четырёх километров, осилите?
Джон с Мэри переглянулись и хором ответили, что это ерунда, в Нью-Йорке они и на большие расстояния хаживали.
— От нашей школы до центра Манхэттена километров 20 примерно, — уточнил Джон, — я один раз на спор пешком это расстояние одолел, четыре часа ушло. Обратно уже на метро возвращался.
Аркадий смешался не некоторое время, не знаю, что отвечать на манхэттенские примеры, но потом собрался и продолжил:
— Справа у нас начинается главный конвейер, можно начать с него.
Гуляли мы, короче говоря, по нашему родному Заводу до тех пор, пока смеркаться не начало. В самый дальний конец, там, где цех малых серий, руководимый моим папой, стоял, добрались таки с помощью редакционной Волги, уж очень далеко туда пешком было. Аркадий разливался соловьём, Зина задавала наводящие вопросы, Джону с Мэри всё это внимание очень, по всей видимости, нравилось.
— Ну а теперь можно пройти в заводоуправление, там мы вам покажем личное дело вашего деда, — сказал Аркадий, — на этом можно и закончить сегодняшнюю экскурсию.
— Мы не против, — ответил, переглянувшись с Мэри, Джон, — всегда мечтал посмотреть на личное дело нашего деда Пауля.
Но до заводоуправления дойти мне было не суждено, на входе в него меня отозвал в сторону некий товарищ и сообщил, что со мной очень срочно хотят поговорить ответственные люди. Я извинился перед всеми остальными, сказал, что срочный форс-мажор приключился, и отправился вместе с этим непоименованным товарищем. Как оказалось, за пределы Завода.
— Привет, Витя, — встретил меня на улице товарищ капитан Крылов, — как жизнь?
— Здравствуйте, тщ капитан, — отвечал я, — идёт потихоньку, а у вас как?
— И у меня примерно так же. Я чего тебя вызвал-то — все твои движения относительно наших заокеанских гостей оценены нашим ведомством, как нормальные. За исключением одного…
— И какого же, тщ капитан? — заинтересовался я, — что я неправильно сделал?
— Больше на Завод не суйтесь. Одного раза достаточно было… даже многовато, если уж точно.
— Пояснения какие-то будут? — осведомился я, — ну чисто, чтоб в дальнейшем ошибок не делать.
