Прозвенел первый звонок, в класс вошла Ирина Юрьевна в нарядном платье, пара девочек из нашего класса вручили ей букеты, ну и понеслось… первый урок в году, как водится, был уроком мира, пригласили ветерана Великой Отечественной. Ну не такой уж он и ветеран был, на вид вполне себе моложавый полковник с петлицами бронетанковых войск, вот он и рассказывал нам добрых пол-урока, как он форсировал Днепр в 43 году. Я посмотрел на наших американцев — глаза у них были довольно-таки сильно расширены, видимо ничего подобного у них там в Бронксе не бывало.
— Традиция, — шёпотом сказал я Джону, — у нас тут пол-страны воевало, а другая половина помогала им в тылу. Привыкай, у нас многое не так, как у вас.
Потом началась математика, которая с девятого класса называлась «Алгебра и начала анализа», под редакцией академика Колмогорова. Вести этот предмет нам определили такого Льва Фёдорыча Колина, длинного, как жердь, и молодого ещё мужчину, у которого был только один недостаток, изо рта у него нехорошо пахло. По этому поводу ко мне на перемене обратилась Мэри:
— Витя, ты не мог бы сказать Льву Фёдорычу, чтобы он сходил к врачу… к гастроэнтерологу… такой нехороший запах изо рта означает большие проблемы с пищеварительным трактом…
— Хорошо, я попробую, — отвечал я, — не знаю, как он к этому отнесётся, но попробую. А откуда у тебя такие познания о пищеварительных трактах?
— У меня отец врач, как раз по этой теме специализируется, от него и знаю.
А ещё у нас сегодня в программе была физкультура, а перед ней начальная, товарищи, военная подготовка или просто НВП — для американских граждан очень нужный и познавательный предмет, особенно разборка-сборка автомата Калашникова.
— Ничего себе, — потрясённо сказал Джон, глядя, как военрук Козлов ловко управляется с АК, — это у вас все школьники поголовно должны делать?
— Конечно, — твёрдо отвечал я, — это вы там за океаном тихо-спокойно живёте, одна заварушка за 200 лет была, а у нас на истории тебе расскажут, сколько раз и кто нападал на нашу страну. Так что умение обращаться с автоматическим оружием совсем не лишнее… а что, у вас там не учат, как разбирать М-16?
— Автоматическое оружие у нас в свободную продажу не поступает. Только револьверы и винтовки. У отца есть пара кольтов в шкафу, я даже стрелял из них несколько раз, но как они разбираются, не знаю…
— О как, — озадачился я, — ну ладно, начнёшь с АКМ-а, а там, глядишь втянешься…
А на физкультуре я получил ещё один недоумённый вопросик от Мэри:
— Почему у вас тут душа нет? После занятий же все взмыленные, надо соблюдать элементарную гигиену.
— Действительно непорядок, — только и нашёлся я в ответ, — но уроки физкультуры у нас потому и ставят последними, чтобы народ мог сразу пойти домой и там помыться… но такой вопрос перед школьным руководством я обязательно подниму.
По окончании первого учебного дня, когда мы вернулись по домам, меня ждала на кухонном столе записка от отца, в коей значилось «Подходи к Главной проходной вместе со своими друзьями к трем часам, там вас будут ждать». Я немедленно набрал номер Зины-редакторши, а она, оказывается, была уже в курсе и готовилась выдвинуться к упомянутой проходной всё в том же составе — она, редакционная Волга и фотограф Миша. Следом я звякнул Джону, обо всё договорился с полуслова, а уже тогда принял таки водные процедуры… ладно ещё, что горячая вода в кране была, у нас её обычно в июне-июле отключают.
— Пешком дойдём, — предложил я Ване с Машей, когда мы встретились во дворе через час, — быстрее получится. Я тут один чёрный ход знаю…
— Чёрный в каком смысле? — не понял Джон, — там темно что ли?
— Не, там так же светло, как и здесь, просто понятие «чёрный» в русском языке означает помимо цвета ещё и «неглавное, вспомогательное» — отсюда «черновик» например, предварительный эскиз основного варианта «чистовика».
— Понятно, — бросил Джон, — ну веди своим чёрным ходом.
И мы двинулись к Главной проходной через нагромождение сараев, гаражей и наваленных куч мусора. Мэри довольно дико озиралась по сторонам поначалу, особенно её напрягла компания мутных личностей, разливавшая по стаканам водку «Старорусскую», но потом она вроде приноровилась к обстановке.
— А почему они не идут пить алкоголь в бар? — всё-таки поинтересовалась она у меня, — там же удобнее, и не так антисанитарно, и музыка играет.
— Там водка дороже, — честно ответил ей я, — а народ у нас трудовые копейки считать умеет. К тому же музыка в наших барах не играет, не принято это. Да и не пустят их с такими-то рожами ни в один бар…
Так мы и добрались сквозь тернии, так сказать, в конце концов к основной проходной нашего Завода, на часах без пяти три было.
— Точность — вежливость королей, — поприветствовал меня отец, во как, лично пришёл, оторвавшись от выполнения своего встречного плана.
— Здравствуйте, значит ты Джон, а ты Мэри, очень приятно, а я Виктор Сергеич, — бросил он на ходу, — сейчас вы проходите вон в ту дверь, получаете временные пропуска, а далее вас проведут по территории и расскажут всё, о чём спросите.
— А газетчики где? — уточнил я.
