— А ты, мальчик, — обратился ко мне всевидящий Абрамсон, — чего как майская роза сидишь? Я ведь не посмотрю, что ты на вид умный, хотя и без очков — выгоню из класса к чёртовой бабушке, если ты сюда филонить пришёл.
— Семён Лазаревич, — ответил я ему достаточно спокойно, — так я уже всё сделал, поэтому и филоню, как вы метко выразились.
— Не может быть! — удивился он, — а ну давай сюда тетрадь!
Я молча встал и отнес ему на стол свои каракули (почерк у меня, увы, всегда был очень неразборчивый). Абрамсон открыл её, презрительно кривя пухлые губы, и вчитался. Реакция последовала через минуту, не меньше.
— А ты точно сам это написал? — подозрительно спросил он у меня.
— А что, есть какие-то сомнения? — ответил я ему еврейским способом, но сразу добавил, — не сомневайтесь, всё написал лично, ни у кого не списывал… да и у кого списывать-то, никто же ещё не закончил.
— Садись, мальчик, на место, и не мешай больше, — буркнул Абрамсон, отодвигая тетрадку в сторонку.
Я и сел на место. До звонка ещё минут 15 оставалось, промаялся от безделья до конца урока… почти что до конца — за минуту до звонка вспомнил, что меня просил позвонить редактор газеты, и оставшееся время промучился, пытаясь придумать, зачем я ему вдруг сдался… ничего не придумал.
А на перемене меня вызвали в кабинет завуча, той самой, у которой сын Рустам в нашем классе учился. Зашёл, гадая, зачем я здесь понадобился и внутренне готовясь к разному. Оказалось, что зря, меня плюшками собрались награждать.
— Садись, — сказала она, — Витя, разговор к тебе есть. Небольшой.
После чего она добрых три минуты рылась в бумагах, коими был завален весь её стол — ну не умеет человек организовать своё рабочее пространство, помочь что ли…
— Вот, нашла, — наконец-то изрекла она, вытянув откуда-то снизу лист плотной бумаги с лиловой печатью, — тебя и твою подругу… ээээ, — попыталась вспомнить она, а я ей помог:
— Лену что ли?
— Да, Лену Проскурину и тебя приглашают в телецентр, на вот, ознакомься, — и она протянула мне этот лист.
Там синим по белому было написано, что учеников 9Б класса школы номер 38 очень рады будут видеть 10 сентября 1975 года в студии программы «Любимый город» в 16 часов 00 минут по московскому времени.
— Здорово, — только и смог ответить я, — а что хоть это за программа-то, ни разу не видел?
— Новая какая-то, — ответил завуч, улыбаясь, как Чеширский Кот, — в этом году появилась. Я сама ни разу не видела, но люди говорят, что интересная. Ты уж нас там не подведи, ладно?
— Постараюсь, Альбина Александровна, — ответил я, излучая энтузиазм и бурную радость, — про 38 школу и про вас лично только хорошее расскажу.
— Ну иди уже, перемена заканчивается… да, вспомнила, что спросить ещё хотела — как там ваши американцы-то? Вживаются?
— Всё пучком, Альбина Александровна, — бодро сказал я на пути к выходу, — ассимилиция и адаптация проходят успешно.
Не говорить же ей, в самом деле, подумал я по дороге в кабинет химии, про бандитские разборки, гонки на выживание и спасение неуравновешенной Танюши — не поймёт.
После уроков у нас с Джоном намечалась игра на Чайке, а девочки свободны от тренировки были, они и разошлись по своим домам. А мы переоделись, размялись немного и приготовились к контрольному матчу.
— Так, — командным голосом провозгласил Окунев со своего места за бортиком, — сегодня играем полный матч. Юношеская команда Чайки против юниорской, три периода. Поехали.
На этот раз Окунев в роли судьи выступил, по облегчённому варианту судья у нас только он один и был, а юниоры в соперники нам достались рослые и крепкие, на год-два все старше нас. Ну ничего, прорвёмся как-нибудь, сказал я Джону, а он в ответ тихонько напомнил три основные комбинации, которые мы наиграли на предыдущих тренировках.
— Вбрасываем шайбу в их зону, я качу за ней, просто я быстрее катаюсь, ты сзади, я отпасовываю, ты делаешь вертушку и возвращаешь, это раз…
— Да помню, я помню, — ответил я, проверяя клюшку, хорошо ли замотана, — ты главное без травм постарайся обойтись, не надо это никому.
— Не волнуйся, мне это самому не надо, — ответил Джон, вставая в центральный круг на вбрасывание.
Сделали мы, конечно, этих юниоров, невзирая на их рост, вес и возраст. Не под ноль, но с убедительным счётом 7:3, таким же, как в первой игре суперсерии Харламов с партнёрами разобрались с Канадой. А после игры, когда мы уже помылись и переоделись, нас в переходе от раздевалки к вахтёру встретил тренер команды «Волга» по фамилии Карпов. Не Анатолий, Иван его звали, Андреич…
— Ребята, пойдём поговорим, — обратился он сразу к нам обоим.
Вышли в холл, где были раздевалки с одной стороны, и скамеечки с другой, сели, тут он нам всё и выложил.
— Откуда вы такие шустрые взялись? — спросил для затравки разговора он.
— Я всю жизнь в заводском районе живу, — взял я руль в свои руки, — играл потихоньку в дворовых командах. А Джон вот из Америки к нам заехал, он там в юношеской команде Нью-Йорк Рейнджерс числится.
— Да ты что?! — поразился Карпов, — прямо вот в Рейнджерс? А кто там у вас сейчас играет? Ну в смысле во взрослой команде?
