— Фил Эспозито в этом сезоне к нам перешёл, — начал перечислять Джон, — а так Рей Бурк и Степлтон из известных хоккеистов.
— Так-так, — зачесал в затылке тренер, — а у нас тут ты что делаешь?
— Программа школьного обмена, — пояснил Джон, — до Нового года учусь здесь в 38-й школе.
— Ну тогда тебя нам сам бог послал, — решил Карпов, — пойдёшь во взрослую команду Чайки? Тебя это тоже касается, — ткнул он пальцем в меня, — сначала в дубле поиграете, если всё будет так же, как в сегодняшней игре, дебютируете в основной команде. Через месяц где-нибудь…
— Я согласен, товарищ тренер, — первым вылез я, а Джон мне поддакнул, не долго думая, — и я тоже не против.
— Тогда завтра подходите оба на главную арену в три часа.
— Иван Андреич, — вспомнил я, — завтра в три у нас неотложное дело, можно мы немного задержимся… буквально на полчасика…
— А что за дело, если не секрет?
Я переглянулся с Джоном и решил выложить всё, как есть:
— Гонка на мотоциклах, дело чести — если не придём, потеряем репутацию…
— Ну что с вами сделаешь, приходите в полчетвёртого… репутация вещь серьёзная… а играете вы здорово, но не задирайте нос, всегда найдутся те, кто работает лучше…
А вечером я, наконец, дозвонился до редактора районной газеты, того самого, который ходил в шикарных костюмах и любил коллекционировать царские червонцы.
— Рад слышать тебя, Витя, — сладким голосом сообщил он мне в трубку, — у меня разговор к тебе есть небольшой.
— Говорите, я слушаю, — ответил я.
— Давай не по телефону, а вживую.
— Подойти в редакцию?
— Нет, давай лучше так сделаем — там возле вашего Топтыгинского есть скверик маленький…
— Ну да, — подтвердил я, — на Свердлова, там ещё детский городок недавно сделали.
— Вот там и встретимся через… через десять минут, если ты не против.
— Конечно не против, Борис Николаич, через десять, значит через десять — до встречи…
Редактор был пунктуален, на десяток секунд даже раньше намеченного времени прибыл. Костюм у него, кстати, новый был, чуть ли от Армани. Он пожал мне руку, сел на скамеечку напротив детских качелей и сказал:
— Я насчёт Файнштейна хотел поинтересоваться…
— Тогда вы не совсем по адресу, — сразу же решил я расставить точки на ё, — я его даже не видел ни разу, заходил только поговорить насчёт лечения зубов, но не застал.
— Да хорош придуриваться-то, Витя, — посмотрел он на меня, прищурившись, — ты же свои монеты ему загнать хотел, но у вас что-то там не сложилось.
— А вы откуда знаете? — ошеломлённо спросил я.
— Источники информации у меня хорошие, — редактор вытащил из кармана своего арманиевого пиджака портсигар, красивый, по виду из серебра, вытащил сигарету и прикурил её. — Ну так что, расскажешь про свои беседы с Файнштейном?
Я почесал в затылке и решил, что отпираться бесполезно:
— Не про беседы, а про беседу, она одна у нас была…
— Так уже гораздо лучше, — довольно прищурился Николаич, — дай я угадаю, что там у вас получилось в результате этой беседы?
— Конечно угадывайте, Борис Николаич, — отдал я ему карты в руки.
— Вы договорились о встрече, где должны были обменять монеты на рубли, так? А он вместо рублей на эту встречу ментов прислал, верно?
— Да, всё так и было, — вздохнул я, — только я-то тоже не пальцем деланный, поэтому подстраховался…
— И каким же образом ты подстраховался? — начал вытягивать он у меня подробности.
— Вместо монет в свёрток положил гайки М6, они по весу примерно такие же…
— Ай-яй-яй, — сокрушённо покачал головой редактор, — а если б он честным человеком оказался, Файнштейн этот, и принёс требуемую сумму, тогда бы вышло, что не он тебя, а ты его кинул?
— Ну так он же не принёс эту сумму, вместо неё засада меня там поджидала, чего теперь предполагать разные варианты?
— Тоже верно… — согласился он. — Почём договорились-то хоть?
— На шестнадцать тысяч за весь пакет, — честно ответил я.
— Это значит… это значит… по 130 рублей за монету где-то… продешевил ты, Витя, сильно продешевил.
— Так ведь сделка-то не состоялась, — ухмыльнулся я, — так что говорить об упущенной выгоде здесь не приходится.
— И то верно, — Николаич докурил сигарету, выкинул её в урну и продолжил, — я чего этот разговор-то затеял, догадываешься?
— Могу только предположить чисто умозрительно, — ответил я, — у вас с Файнштейном были наверно какие-то деловые отношения, а я в них случайно вмешался…
— Почти угадал, — сказал редактор, глядя на проезжающий мимо автобус 4-го маршрута. — С Файнштейном сплошные непонятки в последнее время, то ли его убили, то ли он убил…
— Мне трое разных людей сказали, что его, — влез я со своей ремаркой, — нет у меня оснований не доверять всем троим.
— Иногда слова это просто слова, — ответил он точь-в-точь, как Болотняник в моём сне, я аж вздрогнул, — у меня вот несколько иные сведения есть про него…
— Так я никак не пойму, Борис Ноколаич, — решил прервать я этот бессмысленный в общем и целом разговор, — я-то зачем вам понадобился?
— По моим данным, Витя, — проникновенно ответил мне он, — ты далеко не все монеты сдал государству, часть замылил. Причем немаленькую часть.
