— Не знаю я его фамилии, зовут Борис-Николаичем.
— Ты в этом твёрдо уверен? — почему-то взволновался я.
— На все 100 процентов… даже на 105, с перевыполнением встречного плана, как в газетах пишут.
— Жаль парня, — не очень искренне ответил я, — а наши гонщики первый круг, кажется, заканчивают.
Болото, как и предсказал Вася Синий, оказалось вполне проходимым. Точнее проезжаемым. И сейчас тройка соревнующихся, вся облепленная грязью, почти одновременно прошла первую отметку. Джон немного впереди, а Полкан сильно сзади. Я продолжил беседу со всезнающим Коляном.
— Стало быть выходит, что это редактор нашего зубного врача замочил?
— Не, ты совсем не в теме, — отвечал Коля, — по последним данным никто его не мочил, Файнштейна этого, живой он и здоровый, где-то прячется. А редактора взяли за спекуляцию и валютные махинации.
— Таааак, — протянул я, — что-то совсем всё сложным становится. Запутался я в этих делах вконец.
— Так ты слушай и наматывай на ус, — продолжил Колян, я аж вздрогнул — совсем недавно то же самое мне предлагал гипсовый Пионер из сна, — от редактора тянется ниточка к тебе, насколько я понял… тоненькая, но ниточка… он что-то про тебя наболтал следаку.
— Да ерунда, не бери в голову, — не очень уверенно ответил я, — кроме той беседы, когда про нас статью готовили, у нас ничего не было.
Гонщики тем временем и второй круг прошли — Полкан безнадёжно отстал на своём Восходе, а Серый с Джон шли ноздря в ноздрю. Покричав в поддержку Джона, я вернулся к нашему увлекательному разговору.
— Там ещё один фрукт нарисовался в деле, — хмуро продолжил Коля, — ты наверно его помнишь, это лектор, который к нам в ЛТО приезжал.
У меня аж всё оборвалось внутри, но виду я постарался не подать.
— Помню конечно, Аристарх… отчество в памяти не осталось.
— Петрович, — подсказал мне Колян, — он тоже какие-то показания против тебя выдал.
— Ерунда, прорвёмся, — сделал я морду кирпичом, хотя в душе был совсем в этом не уверен. — Бывало и похуже.
А тут и конец нашему соревнованию подъехал — первое место таки вырвал финишным рывком Джон, на добрых пять метров опередил он Серого.
— Ша, — веско сказал Синий, когда они все заглушили свои моторы, — американец выиграл, все обвинения с него снимаются, а ты, Серый, должен ему сто баксов.
— Где ж я их возьму-то? — поинтересовался тот, — у нас с валютой строго.
— Можно по курсу Центрального банка, — высунулся зачем-то я, — сейчас он 67 копеек за доллар, значит должен ты 67 рублей.
— Лады, — хмуро ответил Серый и покатил свою Яву по направлению к станции Садовой.
А Вася Синий пожевал губами и отозвал нас с Джоном в сторонку.
— За вас обоих серьёзные люди мазу потянули, — сразу же высказал основную мысль он, — так что с нашей стороны у вас больше проблем не будет. А если что, обращайтесь, — добавил он в конце, — вы хоть и фраера, но не ушастые, с понятиями…
И на этом мы расстались и с Васей Синим, и с остальными его подельниками, Джон только попросил объяснить, что такое маза и кто такие фраера, я объяснил. Тут к нам подошли Лена с Мэри, они хором поздравили Джона с победой, а потом начались несколько неожиданные вещи..
— У меня к тебе разговор есть, — сказала мне Лена тоном, не предвещающим ничего хорошего.
— Раз есть — надо, конечно, поговорить, — согласился я. — Садись, я тебя до дома довезу.
А для остальных я добавил: — Извините, ребята, место только одно, придётся вам пешочком прогуляться. Кстати от Садовой можно срезать через пятый сад — будет короче на километр примерно.
Ребята согласились со мной и дружно пошлёпали ко входу в садоводческое товарищество, а мы с Леночкой сделали противолодочный манёвр, обогнули пятый микрорайон и кучу гаражных кооперативов, и очень быстро оказались по тут сторону Парка культуры в районе улицы Леси Украинки.
— Ну давай, дорогая, разговаривай, — сказал я ей, сняв шлем. — Я весь внимание.
— Танька беременная, — с разгона удивила меня Лена, я аж сел от потрясения на соседнюю скамеечку.
— А ты не гонишь, — вяло попытался возразить я, — откуда это известно-то?
— Она сама раскололась, — присела Лена на краешек скамейки.
— И кто же её так осчастливил, тоже знаешь?
— Угадай… — она достала из сумочки зеркало и пригладила волосы.
— Даже затрудняюсь назвать кого-то, — начал я угадывать, — ну пусть будет Колян…
— Холодно, — ответила она, — аж мороз по коже дерёт — давай следующую кандидатуру.
— Ну я не знаю… Сёма Босой что ли?
— Теплее, но всё равно не то.
— Уж не Армен ли Тигранович? — забрезжила у меня в голове такая мысль.
— Ты ему льстишь, ещё будут варианты?
— Сдаюсь, — признал я своё поражение, — скажи уже сама что ли…
— Редактор нашей газеты, вот кто, — выпалила она довольно громко.
— Вот это да, — искренне удивился я, — так его же вроде посадили недавно?
— В том-то всё и дело… и говорят, что надолго.
— А какой там срок беременности-то, твои источники раскрывают?
— 3–4 месяца вроде бы.
— Так это, значит, было ещё до ЛТО… — начал сопоставлять факты я, — между прочим за растление малолетних у нас отдельная статья имеется в УК, 119-я по-моему, там до трёх лет по максимуму можно поиметь.
