— Тээээк, — подытожил моё выступление отец, — вот только петли нам тут ещё не хватало… а почему ты, собственно, сорвался за ней в эту деревню. Как её?
— Торфяники, — подсказал я. — Во-первых чисто на только что купленном мотоцикле прокатиться — техника новая, неиспытанная, а тут как раз пятьдесят километров по трассе.
— А во-вторых что? — подстегнула мою резвость мама.
— Во-вторых, не нравилось мне танюшино поведение в последнее время, звоночки кое-какие поступали непрерывно…
— Это какие, например? — уточнил отец.
— Давай не будем углубляться, — остановил его я, — а то мы так до утра тут проговорим. Были звоночки, не как в школе, когда урок заканчивается, но и не детские колокольчики. Вот я и решил подстраховаться — оказалось, что правильно решил. Ещё бы минута — и всё…
— А почему она в петлю полезла? — это уже мама перевела стрелки на себя, — не спрашивал у неё?
— Нет, мама, не спрашивал — не до того было… могу только высказать предположение, что от несчастной любви… не ко мне, к третьему неустановленному пока лицу.
— И что это за лицо, ты конечно не знаешь?
— Опять же могу высказать предположение с некоей долей вероятности…
— Ну высказывай, не тяни уже кота за хвост!
— И кто сейчас переходит на уличный язык? — подколол я маму, но углублять эту тему не стал. — К редактору нашей газеты, вот к кому.
— Это к Зозуле что ли? — искренне удивился отец. — Да он же вдвое старше её!
Разговор это, короче говоря, ничем не закончился… ничем хорошим в смысле. Стороны остались при своих мнениях, а я решил сгонять к бравому лейтенанту Гусеву — раз уж ты назвался куратором, дорогой ты мой сотрудник правоохранительных органов, так и соответствуй хотя бы немного. Помоги мне, в смысле разгрести горку проблем хотя бы с одного края…
Гусев сидел на своём рабочем месте с видом китайского бронзового истукана. В том смысле, что рожа у него была такая же непроницаемая. Ну и красная конечно, от этого тоже никуда не денешься.
— Аааа, Малов, — вяло откликнулся он на моё прибытие, — ну заходи, раз пришел…
— Добрый вечер, товарищ лейтенант, — вежливо поздоровался я. — Я так понимаю, что задание по посещению нехорошей квартиры на Ватутина отменяется, да?
— С чего это ты взял? — так же вяло продолжил Гусев.
— А кто нас туда отведёт и представит-то? — логично рассудил я, — Зозуля, если я не ошибаюсь, сидит в КПЗ. Или вы его специально оттуда выведете на часок-другой?
— Да, об этом я как-то и забыл, — тем же бесцветным голосом откликнулся Гусев. — Ладно, забудь про ту квартиру, это сейчас не главное. Как там у тебя с ворами?
— Всё хорошо, тщ лейтенант, — все проблемы разрешены, а все вопросы улажены, спасибо вам большое за проявленное участие.
— Спасибо в карман не положишь… — неожиданно выдал он.
— Сколько? — сразу перешёл на деловой тон я.
— Вот, — он вытащил из ящика стола бумажку и мельком показал её мне, там было нарисовано «1000».
Да вы все сговорились что ли, внутренне возмутился я, кого ни возьми, все одинаковую сумму с меня слупить хотят. Но вслух сказал только «договорились», а потом добавил, что потребуется некоторое время, это раз…
— Значит, и два у тебя есть?
— Конечно, два это дело Тани Зиловой…
— Зилова-Зилова… — пробормотал Гусев, — это дочка Светланы Владимировны что ли?
— Так точно, она…
— И что у неё за дело?
— Половина района уже знает, а вы, выходит, не знаете? Заяву она на меня то ли уже написала, то ли пишет…
— И по поводу чего заява? Ты не тормози и говори уже всё до конца, а то у меня тяжелый день случился, и новую информацию я с большим трудом воспринимаю, — Гусев вытащил носовой платок и вытер взмокший лоб.
— По поводу того, что это я ей ребёнка сделал, а теперь в кусты сбежал, — выложил я всё до конца.
— А на самом деле?
— Вообще-то у нас даже ни одного поцелуя не было, — честно ответил я, — не в моём она вкусе совершенно.
— И кто её ребёнка сделал, ты тоже не знаешь?
— На 100 процентов нет, конечно, но люди говорят, что это ваш любимый Зозуля.
— А почему она на тебя решила стрелки перевести?
— Теряюсь в догадках, тщ лейтенант. Чужая душа, сами знаете, потёмки…
— Ладно, проверю я эту информацию, но только не сегодня… и так голова пухнет. Ты вот что, Малов, давай сворачивай свою деятельность, а то куда ни сунься, везде твои следы…
— Есть свернуть деятельность, — отрапортовал я.
— И сиди тише воды и ниже травы… ну или наоборот. Американцы тоже пускай ничего нового не затевают.
— Нас с Леной завтра на телевидение приглашают, — вспомнил я этот момент, — тоже отказываться?
— В какую программу? — заинтересовался он.
— Любимый город какой-то… новая, только что появилась.
— Любимый, говоришь… сходите, раз зовут, но базар при этом фильтруйте. Ничего лишнего болтать не надо.
— Есть фильтровать базар, — согласился я, но не смог при этом не добавить, — так что же там случилось с гражданином Файнштейном-то? Может расскажете.
Гусев уныло посмотрел на меня, потом на сейф, а потом взял и рассказал все подробности.
