Ничего особенно интересного я от него не услышал — ну да, имели место подпольные махинации с золотом и с монетами, ну да, редактор Зозуля там тоже по самые уши замазан, как и некоторые другие неустановленные пока лица. Убивать его, стоматолога в смысле, никто не убивал, это органы специально такой слух распустили в оперативных целях. Где он сейчас, Гусев не знал, но мог предположить, что где-нибудь на конспиративной квартире прячется от неустановленных подельничков — деньги-то там немалые крутились, убивали и за гораздо меньшее…
— А меня за каким хером туда приплели? — задал я наконец основной для себя вопросик.
— А кто хотел ему монеты сбыть, гипсовый Пионер со стадиона что ли? Так это вряд ли, Пионер этот крепко к основанию прикручен. Да ладно, можешь не оправдываться — мулька с гайками у тебя хорошо прошла, а то бы давно ты парился в КПЗ, друг мой ситный. Так что сам во всём виноват.
Я невольно содрогнулся от упоминания Пионера, он мысли что ли читать умеет, участковый этот херов? Но быстро взял себя в руки и продолжил:
— Страсти какие в нашем Заводском районе творятся, тщ лейтенант, почти как в Чикаго…
— Вот кстати насчёт Чикаго, — Гусев вытащил из сейфа какую-то пухлую тетрадь, полистал её и продолжил, — с ответным визитом в Америку поедешь ты со своей Леной, это утверждено на очень высоком уровне. Так что учи язык и готовься… мы тебе пару ответственных дел поручим, но об этом позже поговорим. А пока свободен, как эта… как Джой Адамсон вместе со своими тиграми.
— С леопардами может, — не смог не уточнить я, — в Африке тигры не водятся.
— Ну пусть будут леопарды, — буркнул он и уткнулся носом в тетрадь, давая понять, что разговор закончен.
На телевидение мы с Леночкой на мотоцикле поехали, всё какое-то развлечение. Джон с Мэри, когда узнали, куда мы собираемся, тоже дружно захотели посмотреть на советское ТВ изнутри. Созвонился с редакцией программы «Любимый город», получил добро, но уж добираться туда, сказал им, сами будете. Тем более, что это несложно — вон остановка одиннадцатого трамвая, едете до конца, а там пять минут пешком.
По приезду у нас минут десять свободных до начала осталось, так Лена завела тяжёлый разговор про мои дела.
— Вчера с Таней перекинулась парой слов, — так начала она, — и знаешь, что она мне ответила?
— Ты сначала расскажи, что у тебя опять с белобрысым братаном — он мне вчера между делом сообщил, что опять с тобой встречался…
— Приходил он, и что с того? — горда вскинула голову она, — я свободный человек, хожу и говорю с кем хочу. Если тебе интересен итог нашего разговора, то я его очередной раз послала.
— Всё правильно сделала, — ответил я, — дай я тебя поцелую. А с Таней что тогда — чем она ответила?
— Ответила, что хочет засадить тебя в тюрягу. Надолго причём.
— А почему она это хочет, есть понимание? — с некоторым напрягом продолжил я. — Я ей ничего плохого не сделал, даже наоборот, от смерти один раз спас… два даже, считая вылавливание в речке.
— Вот из-за того купания она на тебя зуб и заимела — она говорит, что ты её голой видел, значит должен ей по жизни.
— Блин, к психологу бы её свести… — сокрушённо покачал головой я, — это ж сколько девиаций в одной голове накопилось…
Но тут подъехали наши американцы и мы коллективно прошли через проходную телецентра на территорию. А потом специально выделенная девочка проводила нас по закоулкам и переходам в студию программы «Любимый город».
Любимый город может спать спокойно, почему-то всплыло у меня из глубин памяти, и видеть сны и зеленеть среди весны. Но студия резко опровергла мои предчувствия — был это очень простое и очень провинциальное помещение типа «сарай», но в розовых почему-то тонах. В одной половине стоял стол, длинный и фигурчатый, на фоне задника, изображающего диво-дивные виды нашего любимого города, а также надпись «750», столько ему должно было стукнуть в следующем году. А вторая половина была чёрная-пречёрная и отведена под снимающее-записывающую аппаратуру.
За столом уже сидел видимо ведущий, мелкий и тщедушный такой человечек очень средних лет в роговых очках, а также суетились разнообразные девочки и мальчики.
— Это кто? — грозно спросил ведущий у сопровождающей нас девочки, та пояснила, кто это. — Быстро на грим и опять сюда, десять минут до начала!
Ну мы и выполнили команду старшего. Про грим уж рассказывать не буду, долго это и муторно, но Леночке, кажется, понравилось. Когда вернулись, нам на скорую руку прочитали инструктаж — смотреть не в камеру, а чуть в сторону, начинать говорить только по команде и никого не перебивать, текст будет появляться вон на том мониторе. Разрешается слегка отступать от текста, но знать меру. Если что-то пойдёт не так, снимается второй-третий дубль, сколько понадобится.
— А кто ещё будет участвовать? — поинтересовался я, — не ради нас одних же всё это затеялось?
