– А его дом после землетрясения ремонтировать стали. Сам василевс повелел из казны денег выделить на лучший мрамор и мастеров достойных. Снаружи-то все починили, а внутри так и недоделали. Скандал вышел. Он с самим василевсом, – Клавдия понизила голос. – говорят, в позапрошлые брумалии14 о чем-то поспорил, так тот осерчал и сослал его в восточные фемы к брату. Вот, видать, починку и забросили. А сейчас Иоанн вернулся, хотя поговаривают, что император не звал его. Видать, бывший доместик хочет милость василевса вернуть. А еще василевс, говорят, обещался наследника империи на дочери Куркуаса женить, а теперь и не собирается вроде. А девице от того позорно.
– Не дело это, конечно, девиц позорить. Да только не нынешний василевс обещался, а предыдущий. И наследник уже помолвлен с франкской принцессой давно.
– А ты откуда все это знаешь? – насторожилась Клавдия.
– А что тут не знать? Про помолвку в церкви объявляли.
– Так все одно обида и скандал у доместика с нашим императором.
– Ну, авось помирятся. Бог им в помощь, – Нина, устав слушать великосветские сплетни, достала бутыль с отваром. Начала объяснять как принимать, чем можно запивать и заедать. Поскольку для детей напиток делался, то Нина добавила туда меду немного. Но снадобье из-за этого может забродить, так что держать надо его в холоде, а если вспенится, то вылить и послать за новым. Клавдия покивала сосредоточенно, потом произнесла:
– Выпей-ка сама сперва…
Нина на секунду замерла, потом резко встала, убрала бутыль в корзинку, направилась к выходу. Старуха метнулась туда же, загородила путь. Даром что колени ломит, кинулась как за молодильной водой.
– Погоди, – зашипела, – я ни детям, ни хозяйке своей ничего нового не поднесу, пока не увижу, что ты сама попробовала.
Нина разозлилась, уперлась кулаками в бока:
– С каких это пор мои снадобья проверяешь? Я сколько времени аптеку держу, в этот дом хожу чуть не каждую луну с заказами, а ты посмела меня в отраве обвинить! Да я сейчас же с хозяином твоим напрямую и потолкую, сама будешь потом травы собирать да отвары готовить! Нину Кориарис в этом городе никто так не оскорблял еще!
Клавдия опять скривилась, изображая улыбку:
– Ну не кипятись, Нина, ты ж знаешь, дите-то отравили. Я и беспокоюсь. Где ж еще яды взять, как не в аптеке? Не сердись, давай отвар-то. Я что-нибудь придумаю.
Нина оторопела:
– Я не говорила тебе, что мальчик был отравлен…
– Ну ты не говорила, так кто-то другой сказал, дурные вести быстро разносятся. Наш конюх сегодня от кузнеца с третьего холма вернулся, вот и рассказал. Кузнец горюет, говорит, смышленый мальчуган был, огонь любил, работы не боялся. А к матери того подмастерья послали, вот ей горе-то… У нее детей-то трое, этот хоть пристроенный был. А ты говоришь отвары…
– Ну раз так, то, конечно, – с ехидцей согласилась Нина. – Только деньги сначала давай, а то знаешь, третьего дня медник для палача трубу пытошную сделал, а тот денег не отдал.
– Ой, злой у тебя язык Нина, почтенную женщину с палачом равнять-то.
– Почтенные меня в отравительстве не обвиняют!
Обе помолчали. Ссорится им было невыгодно.
Наконец Нина протянула бутыль.
– Утром до еды, восьмушку секстария15 выпить. А есть можно через час. Это если детям, а взрослому – в два раза больше налить можно.
Клавдия порылась в кошеле на поясе, отсчитала монеты, протянула. Мир был восстановлен.
Распрощавшись уже было с покупательницей, Нина вдруг остановилась в дверях.
– Ты, Клавдия, все знаешь, все новости к тебе слетаются. Не сочти за труд, если услышишь кто, да у кого про яды спрашивал или покупал, пошли за мной. Я долгу не останусь.
– Зачем это тебе знать? Я, конечно, всегда ухо востро держу, да только тебе-то какая польза от таких знаний? Сикофанту хочешь подлестить, да помочь? Давно я говорила, надо тебе замуж выйти за достойного человека…
– Ну при чем здесь сикофант? – перебила ее Нина в раздражении. – Он грозится мою аптеку закрыть, чтобы неповадно было женщине самой торговать. А я без аптеки пропаду совсем. А ежели ты, почтенная Клавдия, что узнаешь про настоящего-то отравителя, так от меня сикофант и отстанет. А я у тебя в долгу буду.
Клавдия хитро прищурилась:
– В долгу, так в долгу. Я за тобой пошлю, если узнаю что.
