Караванщик развернул, купленный у лоточника уршам — острую лепешку с начинкой из мяса и овощей, откупорил флягу и, наслаждаясь моментом, втянул солоноватый запах моря, изрядно сдобренный специями и дымом расположившейся неподалёку харчевни.
Захотелось разделить этот миг с Маан. Просто почувствовать своим плечом ее.
— Тебе бы понравилась, Северянка, — салютнул флягой Карш и откусил уршам.
Поднявшись на палубу, Карш занял место сбоку от связанных ящиков, накинул лежащие тут же шерстяное одеяло и засмотрелся на осколки Луны в воде. Пассажиров, было не много. Все находили место на палубе, не желая спускаться в душный трюм, а предусмотрительно оставленные одеяла спасали от ночной прохлады. Карш поискал глазами Клыкаря, но не нашёл. Может, выбрал другую лодку. Зверей на борт не всякий капитан брал. Лодки каменного порта имели причудливую форму. Длинные, острые как иглы, одномачтовые с треугольным парусом, который шёл вдоль палубы и лишь при выходе в открытое море раскрывался подобно крыльям бабочки.
Лантру — белый осколок, официально считался частью Мэйтару и подчинялся Орму. Но фактически это был один из независимых городов—государств, подобных Року и Виталону. Случись нужда, и Мэйтару прекрасно бы прожил без выхода в море, но прожил бы весь оставшийся мир без доступа к пескам Мэй? Однако каждому был дан шанс сохранить гордость и выгоду, от того на маяке Лантру, встречающем путников, был выбит расправивший крылья буревестник на фоне цветка с острыми треугольными лепестками.
Громовая птица, как называли ее тут, гнездилась на северном, скалистом, крае острова. И олицетворяла собой сам остров: «и на воде и в небе» гласил выбитый девиз. Тут были пристани и для воздушных кораблей и для пришедших путём Овару. Древние отгородили землю Мэй от вторжения с воздуха и обеспечили процветание Лантру, ставшего транзитным пунктом.
А цветок символизировал Аббарр, вот только лепестков у него было семь — один дополнительный намекал на сам Лантру, а вместе становился звездой семи ветров — символа мореходов, талисмана путешественников. Потому не удивительно, что сопротивление, которому оказывал помощь Дхару, выбрало это символ. Крохотные изменения не бросались в глаза, как и череда дел сопротивления направленных против власти. Цели Южной звезды до сих пор не были ясны Каршу. Были это культисты, жаждущие возвышения своих богов и пророков, или последователи безвластия стремящиеся свергнуть Орму и погрузить пески в пучину хаоса. Или же просто наемники, пусть и идейные, чьими руками власть имущие таскают каштаны из огня.
Пока караванщик был уверен лишь в том, что раз Дхару отдал сою жизнь, чтобы Сиола не попала ни одной из сторон, значит так и должно быть. Как сын своего отца он укроет девочку и даст ей шанс прожить обычную жизнь. Но прежде, он выяснит, кто отдал приказ и исполнил его.
Как бы ему не хотелось, но Карш отправился в тот самый постоялый двор, где все произошло.
— С возвращением на Лантру, Вэл Вариол.
Хозяин узнал его, и, не скрывая удивления, выдал ключ от комнаты, где произошло убийство Отца.
— Пусть Овару омоет память и успокоит дух, — кивнул он в след Каршу.
Карш подумал, что для этого потребуется омыть кровью убийц и поднялся по лестнице. Вставив ключ в замочную скважину и, провернув трижды, он помедлил, прежде чем открыть дверь. Где-то на краю сознания мелькнул безотчетный страх, что тело Отца все так же лежит между столом и окнами.
Но комната была пуста. Распахнув окна, Карш посмотрел вдаль, на растворенное в небе море. Ветерок влетел в комнату и обжег лицо, а крики чаек вернули его в тот день. С силой захлопнув ставню, Карш смахнул со стоящего рядом стола стаканы и издал крик полный злобы и боли. В этом крики потонули и крики птиц, и звон разбитого стекла. Он станет судьей убийцам отца. Воздаст по справедливости.
Покинув таверну, Карш бродил по пристани, разглядывая корабли в поисках того, чьему капитану предназначалось письмо. На всех бортах была нанесена Звезда семи ветров — символ Лантру. Какой из них? Отчаявшись, караванщик опустился на скамью и вынул книжку отца. Онпринялся листать затертые страницы, вглядываться в сотый раз в линии и слова. Порт Лантру огромен! Да ещё и лодки постоянно приходят и уходят.
— Южная Звезда, — шептал он, — пришедшая с Севера.
— Эй, — Карш окрикнул пробегающего мимо подростка с выбитым на плече якорем в сиянии звезды, — где стоят пришедшие с Севера?
Мальчишка остановился, окинул караванщика взглядом:
— Те, что плывут под звездой у пятого восточного причала, а те, что нет — у восьмого северного.
Карш кинул мальчишке монетку и направился к восточному. Но и там, и на северном его ждала неудача. Возвращаясь обратно, он опять заметил юркого паренька, на сей раз тот отдавал кипу бумаг одному из капитанов. Карш подождал, пока мальчишка ловко спуститься по трапу и протянул монетку.
— Похоже, ты тут все знаешь. Не подскажешь, где пришвартована Северная Звезда.
Мальчишка рассмеялся:
— О, знать то я знаю, вот только вряд ли вы на ней далеко уплывете.
Карш удивленно вскинул брови.
