— Вэл Карш, — Мараг махнул рукой и стал протискиваться к загону. — Тучка ошалела.
Карш добрался до забора. Сначала он принял алые пятна на мягком песке загона за игру Орта, но все остальное... В тени, опустив голову, стоял гвар. Налитые кровью глаза и розовая пена, хлопьями падающая на песок. Шкура покрыта кровоточащими ранами, бока тяжело вздымаются, воздух с хрипом вырывается из ноздрей. Поодаль жалобно стонет, лежащая на боку, Золотинка, еще дальшевздымается то, что осталось от третьего гвара, которого Карш не мог опознать.
Карш нахмурился, желваки на лице заходили, он схватился за, выбеленное временем и солнцем, дерево и уже было перемахнул через забор, но Мараг схватил его за рукав и указал в тень, возле входа в стойла. Там лежал один из гварников, чьё имя Карш даже не знал.
— В неё словно Гаар вселился, — зашептал Мараг. — Меня она тоже не узнаёт.
Гаар или Хаос, вечное воплощение зла и темной стороны, наполняющий Бездну и лишающий разума.
— Скоро прибудут стражники, — добавил Мараг виновато.
Карш знал для чего они прибудут. И когда появился дозор, он вышел к ним. Среди троих прибывших на валангу, один был ему знаком — Плаш. Поприветствовав друг друга, караванщик обратился к старшему:
— Эти гвар прошла со мной столько песка, что..., — Карш запнулся, подбирая слово. — Позвольте мне лично прервать ее караван и отпустить на ту сторон.
Старший нахмурился:
— Я понимаю твои чувства, караванщик, но мы лучше сделаем, что должно сами. Вчера пустили одного к взбесившемуся валангу, и вытаскивали потом с вспоротым брюхом.
Карш хотел возразить, но Плаш обратился к главному и поручился за Карша.
— Будь по твоему, — нехотя страж протянул арбалет. — Твоё решение и твоё пузо.
Карш благодарно кивнул и принял у Плаша болты.
— Сочувствую тебе, караванщик, — Плаш покачал головой, и почесал у рога Мякишу — не знаю, что бы я делал случись такое с моим...
— Храни тебя Песок, чтобы и не узнал, — Карш взвёл арбалет. — Могли бы вы убрать зевак?
Стражники занялись мягким разгоном любопытных, а Карш вошёл в гварни. В тёплом полумраке пахло соломой и животными, срезанной и прелой травой. Большие умные глаза провожали его взглядом, головы тянулись из стойл, чтобы поприветствовать хозяина. Проходя мимо загона Тучки, Карш остановился.
«Пустой кувшин жаждет заполниться» — прогремели слова шамана в голове.
Толкнув дверь, Карш прищурился: свет показался ему острым как лезвие. Справа распласталось тело гварщика. Пробитая голова не оставляла надежд, но Карш все равно наклонился и приложил палец к шее. Мёртв. Тучка фыркнула, почуяла его присутствие и развернулась. Гвар опустил морду, и ударила копытом о землю, издав утробный рык.
— Ну, что ты, девочка, — ласково обратился Карш к зверю, — Это ведь я.
Слова царапали горло. Караванщик с трудом выталкивал их из себя. Слово — шаг, как боец на Арене, благо без трибун зрителей. Зеваки ушли, Карш заметил, как стражи вскинули арбалеты, готовые в любой момент спустить тетиву.
— Что за лихо? — прошептал караванщик и отступил на шаг.
Глаза Тучки были подернуты туманом, дыхание становилось все тяжелее, но вот она чуть подняла голову и повела носом. Втянула запах хозяина. На краткий миг, Карш поверил, что все может обойтись, но тут гвар взвился, закинул голову и издал рёв, после чего, сорвавшись, понёсся в сторону Карша, но, не добежав, рухнул на песок. Голова Тучки упала в шаге от караванщика. Карш опустил пустой арбалет и наклонился подле гвара.
— Прости меня, девочка, найди на той стороне себе пастбище и будь свободна.
Карш прикоснулся к широкому лбу Тучки, отвёл упавшую на глаза гриву и смотрел, как развеялась пелена и как погас взгляд. Но в краткий миг между, он увидел огонек узнавания. Гаар отпустил тело животного. Незаметно, так чтобы не видели стражи, Карш приподнял губу гвара и ощупал зубы. Нет, ему не показалось — клыки увеличились и заострились как у хищного зверя.
Поднявшись Карш зарядил второй болт и подошёл к хрипящей Золотинке. Оглядел раны: споротое брюхо и вывалившему на песок нутро. Гладя морду гвара и говоря ласковые слова, Карш положил конец и ее страданиям.
Он покидал Аббарр с тяжелым сердцем. Происшествие у гварни вернуло все те опасения, от которых он надеялся избавиться вместе с книгой.
— Как твои сны? — спросил Карш, осматривая Пеструху.
— Лучше, — кивнул однорогий, и сменил тему: — А вы слышали, что элвинг с кайрином в Аббарре?
Карш пожал плечами:
— Все дороги ведут в Аббарр, — караванщик снял со стены седло.
— Жаль, что тогда сорвался караван в шахты... Простите, Вэл Карш, вам после всего не до моей болтовни.
Карш отмахнулся и заверил Марага, что тот не виноват в гибели гваров. На ходу выдумал историю, как Отец рассказывал о взбесившемся звере. В чем-чем, а в сказках он был мастер.
— Не пренебрегай порошком от дурных снов, — строго наставлял он Марага, седлая Пеструху. — Даже если тебе покажется, что стало лучше, принимай лекарство.
Однорогий бист был подавлен, он кивал и желал караванщику легкого пути, время от времени бросая взгляды на пустой загон с бурыми пятнами на песке.
