Карш догадался, что внутри глины запечатан лунник, «озерный камень». Архаа верили, что как на ветвях хаа растут плоды хаатаар, так и корни рождают лунников. Недаром же моллюски налипали на подводные части деревьев. Рассматривая чёрную поверхность глины, тарука заметил выдавленный символ. Лучи расходящиеся в восьми направлениях.
— Что значит этот символ, Ар Шаар? — обратился он к Старейшему.
— Путеводная Звезда. Знак Маалтаара. Несколько оборотов Орта вспять он просил дар для тебя. Говорил, что не сможет забрать лично, что караваны ваши будут идти по разные стороны Тхару. Лишенные души подняли озерный дар, очистили, соткали шнур и испросили маатахаа сберечь его.
Старик сделал паузу.
— Несколько закатов назад я почувствовал как ты пропал с ветвей великого Хаа. Я взял дар, чтобы сломить печать и отпустить обратно в воду, но твой дух появился вновь. И я стал ждать, когда ты придёшь.
Карш молчал. Напоминание о произошедшем вернула тяжёлые мысли.
— Что произошло три оборота Орта назад? — спросил Карш, следя как старик выводит палкой на чёрной земле узоры.
— Маалтаар сделал выбор. Сколько б птица не летала в небе, рано или поздно ей придётся выбрать ветку, на которую сесть.
— Он доверил свой выбор тебе, Ар Шаар? — с надеждой спросил Карш.
— Не успел. Сказал лишь, что Шаанарх лучшее место, чтобы укрыть этот камень.
Посох старика замер и Карш разглядел в переплетении линий пса.
— А резчик? Как мне найти его?
— Он по ту сторону тусклого камня, — неопределенно кивнул в сторону старик, — зарылся в глину, как краб в камни.
Карш поднялся, поблагодарил Старейшего и прежде чем уйти, задал ещё один вопрос.
— Ар Шаар, ты говорил, что лунники вылавливают не имеющие душ. Разве такое возможно, чтобы тхару лишился духа, но сохранил разум и тело?
— Тело не клетка. Оно лишь сосуд. Полный кувшин молчит, треснутый теряет свою цельность, а пустой — гудит тоской. Иногда можно вернуть лишь тело, иногда потерять дух. Только, когда кувшин пуст, он жаждет заполниться и охотнее всего впускает тени, лишь бы они забрали гнетущую пустоту. Тот, кто пришёл с тобой полон Теней. Ты ищешь резчика, но резчик не наполнит кувшин, он может лишь запечатать пустоту, чтобы тени не проникли и не выползли.
О резчике Карш узнал от Ыргыха. Его трубки принесли славу, но так же он мог успокаивать разум и дух отварами. Шаман, как назвали б его в песках Имола. Карш надеялся, что он поможет Марагу избавиться от дурных снов.
Глиняная хижина отшельника, круглая и кособокая, походила на спящего зверя. Цветастое шерстяное одеяло вместо двери, а внутри, за несколькими шагами полумрака, десятки огненных копий льющихся из маленьких круглых отверстий в крыше.
Карш испытал детский трепет, словно попал в лавку чудес. Кругом развешаны поделки и сырье. Любое движение — ветра, птицы, тхару и тишину разрывает глухой перезвон. Не сразу Карш разглядел иссушенную фигурку старика. Покрытый ломанными узорами света и чёрными орнаментами татуировок мастер вырезал из выбеленной кости очередную свою диковинку.
***
Марево было невыносимым, хотя Орт ещё лишь взбирался на свой престол. Карш сделал глоток из фляги и притормозил Золотинку, дождавшись пока гвар Марага не догонит его.
Однорогий бист напоминал перевяленый ирг: под глазами залегли глубокие тени, плечи опущены, полузакрытые веки дрожат, а губы что-то бормочут. Слов не разобрать.
— Эй, парень, ты как? — Карш наклонился и коснулся плеча Марага, от чего тот вздрогнул и закрутил головой.
Взгляд Марага непонимающе блуждал, петляя от гвару к гвару, падая в песок и наконец ухватился за Карша.
— Опять сны? — сочувственно спросил Карш и протянул флягу, — На, попей.
Мараг моргнул раз, другой, остановил взгляд на фляге и кивнул:
— Каждый раз один и тот же, — фляга в руке тряслась и больше воды пролилось мимо, чем попало в горло однорогого. — Песок оживает и набрасывается. А потом я блуждаю среди белых светящихся барханов и лишь твой голос, Вэл Карш, вырывает меня из них. Но за мгновение до, я вижу как алый Орт плавится в синем океане и как океан отступает и весь мир пылает багрянцем. Океан пылающей крови смывает меня и в следующий миг я просыпаюсь.
— А больше ты ничего не видишь? — Карш старался не выдать волнение.
Мараг неловко передернул плечами и вернул флягу.
— Оставь себе, — махнул рукой Карш, надеясь, что порошок шамана подействует. — У меня ещё есть.
Однорогий благодарно кивнул и сделал ещё несколько глотков.
— Образы ускользают, даже сейчас я почти не помню ничего, что грезилось. Но остаётся вязкий страх, — Мараг приложил руку к груди и стиснул медальон весящий под одеждой. — И его я забыть ее могу.
— Знаешь, — Карш оперся на седло. — Не успеет старик Орт усадить свой сияющий зад на престол, а мы уже пройдём через Торговые Врата Чёрного Цветка. А после, как сдадим гваров и тощие тюки, отправимся в лучшую таверну. Как там называлось местечко, которое расхваливали наши приятели на валангу?
— «Гордая Лань», — припомнил Мараг.
— Значит туда и отправимся. Не зря говорят, что Аббарр способен исцелять любые раны, были б «драконы» в кармане.
***
