Красавица, умница, спортсменка — это не про меня. А за последний год, мне легко можно вручить премию «Женская невзрачность». Себя критиковать я могу как угодно, но всяким заносчивым снобам высказывать свое мнение не позволю! И пусть критиком выступал один из самых сексуальных представителей мужского пола, прощать обиду, я не собираюсь. В тот день мне удалось ему отомстить, но я до сих пор не успокоилась. Ведь он не имел права говорить обо мне в таком тоне.Это — не девушка, а кошмар какой-то! Видеть ее, желания никакого нет, а случайные встречи у общих друзей превращаются в пытку. Только ей удается вывести меня из себя! Она единственная, кто относится ко мне с пренебрежением. И за что? За то, что я сказал правду?! Так, на правду, не обижаются! «Лунная соната» — герои впервые встречаются.
— Извини, давно ждешь? — усаживаясь за столик, хрипло произнесла я, во рту все пересохло от быстрой, долгой ходьбы по жаре.
Опаздывать я не любила, как и тех, кто опаздывает, даже на встречу с друзьями. Но сегодня звезды сошлись так, что по дороге в кафе, где ждала подруга, я порвала сланец. Не сама, конечно, порвала, а мужик в магазине наступил мне на пятку обуви, а я в этот момент как раз сделала шаг. «Они были моими любимыми!» — мысленно зарыдала я, глядя на порванный шлепанец. Летом я с ними не расставалась, они непросто красивые, а еще удобные и универсальные, подходили почти под весь мой летний гардероб. Естественно, я принялась возмущаться, а этот индивид достал из кошелька триста рублей и сунул их мне в руку со словами: «Больше они не стоят».
Как не стоят триста рублей?! — задохнулась я от возмущения, но только и могла, что мысленно перебирать фразы, чтобы высказаться хаму. Покупала я их поздней осенью на распродаже, но в брендовом бутике. Да они в десять раз дороже стоили! А этот… Он сел в свой автомобиль и уехал!
Доковыляв практически босой, до первого попавшегося супермаркета, приобрела влажные салфетки и… И «непонятно что». Обувью это назвать можно с натяжкой. Но это лучшее, что удалось найти в сетевом супермаркете. И заплатила я за пару неказистых шлепанцев, восемьсот рублей. Присаживаясь за столик, я все еще мысленно скандалила с мужиком, испортившим мою обувь, который, кстати, даже не извинился.
— Ты что, бежала? — кивнув, взяла стакан подруги с водой и сделала глоток.
— Извини, горло пересохло, — немного утолив жажду, заметила, что на меня таращатся посетители за соседними столиками, мое фееричное появление не осталось без внимания.
— Пей на здоровье, я еще закажу, — махнула она рукой. Поговорить сразу не удалось, к нам подошел официант, ну, а дальше по сценарию:
— Что будете заказывать?
Меню этого кафе я знала, почти наизусть, поэтому смело сделала заказ.
— Ксюш, может, не стоит брать так много? — наклонившись немного вперед, прошептала подруга.
— Не переживай, я все съем, — уверенно заявила я.
— Это меня и тревожит, — вздохнув, она покачала головой, а я уже догадалась, что последует дальше.
— Миш, не начинай, одна радость в жизни поесть вкусно, и то вы пытаетесь меня этого лишить. Лучше скажи, Макса с кем оставила? — перевела тему в безопасное русло, говорить о том, сколько я ем, не хотелось.
— Сегодня воскресенье, а выходной Макс всегда проводит с родителями. Они еще утром его забрали, неделю почти не видели, теперь восполняют дефицит общения с внуком, — покопавшись в телефоне, она протянула его мне, на экране улыбался пухлый и счастливый Максим. Ребенок подруги самый замечательный малыш на свете, и это не обсуждается!
— На днях заеду к вам, повидать крестника, — передавая обратно телефон подруге, проговорила я. — Удивительно, как быстро меняются дети, совсем недавно, мне казалось, что он похож на тебя, а сейчас — вылитый Эрик.
— Ксюш, — не нравится мне эта вкрадчивость в голосе. Что она опять задумала? — Не обижайся, но так дальше продолжаться не может, — серьезно проговорила Мишель, сложив в замок руки на столе.
— Ты о чем? — ее тон насторожил, но я спросила наигранно бодро, словно мне не предстоял серьезный разговор, на который настроилась подруга.
— О твоей единственной радости! — повысила она немного голос, и сразу же несколько пар глаз уставились на нас. — Если ты не прислушаешься, я привлеку Эрика, а он умеет убеждать, — уже намного тише проговорила она, наклоняясь ко мне.
«Перепробовав все методы, подруга решила прибегнуть к шантажу?» — мысленно застонала я.
— В чем, ты хочешь меня убедить? — устало спросила, откидываясь на спинку стула. Приблизительно я знала, о чем пойдет речь, но слушать нотации никакого желания не испытывала. Я и сама знала, что пора менять свой образ жизни. Но одно дело думать, о том, чтобы изменить жизнь, и совсем другое — что-то для этого делать.
— После смерти Сашки, ты перестала себя любить, — совсем тихо произнесла она, мне даже пришлось напрячь слух. — За последний год набрала лишний вес, — где-то в середине предложения Мишель запнулась, заметно, что подруге тяжело об этом говорить. — Заедаешь свои переживания, но ничего не делаешь, чтобы с ними справиться.
Опустив глаза в стол, я закрылась в себе. Мне сейчас неинтересно как смотрит подруга, что она пытается сказать или показать своими жестами. Хочется закричать: «оставьте меня все в покое!». И это происходит каждый раз, когда заговаривали о смерти моего бывшего парня.
В день гибели любимого мужчины, узнать, что он полгода тебе изменял — та еще новость. Не могу простить себе наивности и безграничной веры в него. Не могу простить его, за то, что самый трагичный день в моей жизни он превратил в абсурд.
Не знаю, продолжала ли я до сих пор любить его или люто ненавидеть. А может, и то и другое. Но скорее всего, я упивалась жалостью к себе.
