– Вот, – я показал ему похудевшую пачку ассигнаций.
– Водка осталась? – Он махнул на деньги рукой. – Сейчас будем тебя лечить.
– Не надо, я только выздоровел.
Иван положил топор на землю и начал распаковывать рюкзак. Тушенка, картошка, хлеб, яйца и здоровенная бутыль свежего молока. Деньги за это он принять отказался, пояснив, что у меня еще не кончился кредитный лимит. Топор он, оказалось, тоже мне привез – порубить, заточить что-нибудь.
– Слушай, а у тебя, выходит, денег больше, чем у Барона, – Иван в одиночку выпил полстакана спиртяги и с уважением посмотрел на меня. – А хутора своего нет. Это значит, что ты – хаотичная личность.
– Нет, я – лузер.
– Это как?
– Могу, но не хочу.
– Хутор не хочешь? Как так? А зачем тогда сюда приехал?
– Духовно преобразиться, – я старался говорить насмешливым тоном.
– За три дня? – Иван удивленно округлил глаза. – А мне всей жизни пока не хватило.
Он снова уплыл, а я еще долго сидел над затухающим костром. Омовение ледяной водой, отсутствие телефона, еда с костра и сжигание денежных знаков – безусловно, все произошедшее в последние дни подарило мне мощный чувственный опыт. Но в моем родном городе его смоет за несколько часов. Я не нашел внутри себя никакой точки опоры и не заслужил второго рождения. Хотя, похоже, я на правильном пути.
Я вытащил из-под навеса два весла и спустился к лодке. Ночью прошел сильный дождь, и я минут пятнадцать вычерпывал из нее воду ведром и консервной банкой. Потом собрал с собой пару бутербродов и бутылку воды, запрыгнул на корму и, орудуя веслом, вывел посудину из камышового плена. Собственно, я так делал каждый день по два-три раза, но тогда цели никакой не имел, кроме осмотра окрестностей и физической нагрузки. А сейчас я поставил весла в уключины и взял курс на северо-восток. Прокатившись в ту сторону вчера, я заметил что-то сверкающее над лесом вдалеке – не иначе как старинная церквушка притаилась на живописном берегу.
Богоискателем я никогда не был, а вере предпочитал надежду. Я надеялся, что величественные старцы на Пасху, сусальное золото церквей и дешевые иконки в салоне автомобилей хоть как-то сочетаются с учением молодого плотника, распятого в Ершалаиме две тысячи лет назад. Кто-то считает, что Его послал Господь, кто-то видит в Нем неудавшегося реформатора иудаизма, а я лишь надеюсь, что Его грядущий суд будет справедливее всего виденного мною под солнцем. И сейчас мне остро захотелось прийти в храм, неважно какой конфессии этот храм будет, и ни о чем не просить.
