Я не стал налегать на весла – неизвестно, сколько до этого креста километров, и хватит ли мне потом сил вернуться обратно. Я запомнил ориентиры у своего острова: справа свисающая над водой береза, а слева за лесом – антенна сотовой связи. Сейчас примерно час дня, темнеть начинает с семи – значит, на путь в один конец у меня чуть более двух часов. Не особо разгоняясь, я смогу пройти за это время километров десять. Правда, засечь время нечем – часы остались в хибаре на экране отключенного мобильника. А тиканье стрелок внутри меня стало менее отчетливым.
Всплески воды у моих бортов поглотили все лесные звуки, и сам я начал сливаться с мерным движением лодки. Собственно, почему я должен Ему понравиться? Я нарушал все его заповеди, за исключением «Не убий!». Я вижу каждого из родителей раз в месяц и даю на воспитание сына гроши. При этом я только что спалил в костре несколько тысяч рублей, чтобы показать собственную исключительность. И этих денег, возможно, потом не хватит Дрюле на бассейн и новую куртку. Можно предположить, что умные женщины, которые попадались мне в жизни, не знали всего этого, но чувствовали за версту. Поэтому от меня уходили на ровном, как мне казалось, месте. А я потом развивал перед парнями мысль, что женщины – это не совсем люди.
Однажды я переспал с девушкой Булкина. Это было сразу после школы: он напился и вылил ей на голову бокал вина. Она пришла ко мне в слезах и заляпанной белой блузке. Гришины выходки она уже научилась выносить, но больше всего боялась, что о них узнает ее мама. Она застирала одежду в тазике у меня в ванной, а я выдал ей халат, достал коньяк и осудил друга со всей накопившейся страстью. Через год они расстались, и Гриша наверняка обо всем узнал. Ничего удивительного в том, что несколько дней назад он чуть не застрелил меня из пистолета.
Я забывал свои грехи лучше, чем кошка зализывает раны. Наверное, грехи не нужно нести в церковь. Их нужно крыть добром, как чужой заход в преферансе. И что я имею на вистах?
