У меня на даче хранится странная коллекция: полтора десятка коробок со стаканами, рюмками и бокалами. Их надарили мне коллеги, деловые партнеры, знакомые и даже друзья за последние четыре года. Эти коробки пылятся за диваном на веранде – только там им и место. Ведь невозможно поверить, будто этот набор бесполезных стекляшек приобретен с учетом моей индивидуальности и с целью сделать мне приятно. Зато он очень похож на тот презент работникам от руководства компании к Новому году, в котором чувствуется всё – и бюджет мероприятия, и вкус отправленной в магазин секретарши, и все последующие передарения. Аккуратно сняв подозрительную наклейку с одной коробки, я обнаружил под ней надпись шариковой ручкой: «Вике с любовью от Петра Дмитриевича». «Старого жадного козла», – мысленно дописал я с досады.
Я поставил коробку на стол и пошел гулять по улицам с мыслью, что все-таки надо когда-то стать как все – и тоже передарить людям все эти коробки. Главное – не вернуть кому-то его же подарок. Я шел и шел и сам не заметил, как оказался в заброшенной части парка, перед вольером, где десяток по-зимнему одетых людей водили по кругу своих клыкастых питомцев.
В основном это были собаки бойцовых пород – питбули и стаффорды. Но среди хозяев я не заметил хищников под стать им. Никого, в ком угадывалась бы наплечная кобура и способность резко бросить к ней руку. Пожилая женщина хлестала плетеным кожаным поводком своего пса, едва его потянуло в сторону мелькнувшей в зарослях белки: «Рики, я же тебя просила!» Вероятно, «четвероногий друг» – это подходящее название для существа, которое можно в любой момент безнаказанно ударить палкой. Нечто подобное я только что видел в офисе «Перископа».
Когда мой телефон зазвонил грозной скрипичной увертюрой, в мою сторону обернулись только люди – собаки продолжали беззлобно ходить по неизвестно кем придуманному кругу.
– Репин, ты где? – кричал в трубку Волчек сквозь какофонию звуков непонятного происхождения. – Мы уже за столом.
«Перископ» славился военной дисциплиной: часа не прошло, как коллектив передислоцировался из офиса в ближайший клуб, запросто отложив свои неотложные дела. Я было рванул в их сторону со всей прыти, но вовремя натянул поводья: негоже джентльмену в таком костюме, как у меня, позорить себя спортивной ходьбой.
Это уберегло меня от самого страшного: юбилейных речей руководства. Когда я показывал охране пригласительный и поднимался по мраморной лестнице, внутри клуба уже начиналось разгуляево. Я увидел это с балкона, промахнувшись дверью, которая вела к столам коллег. Мне поневоле пришлось посмотреть на все это свысока.
Типичная корпоративная вечеринка в России – это штатное расписание, спроецированное на близость к сцене. На сцене голосит раскрученное талантище – в нашем случае жесткий матерный бард по прозвищу Спам. Пригласить Спама стоит очень дорого, и коллеги от души радовались свалившемуся на них счастью. А заодно и обильной закуске на столах.
Спам смотрелся на сцене органично поводу, и только неприбранная шевелюра, клетчатая куртка и бутылка в руке выдавали в нем поэта. «Да, ты права, я дикий мужчина, яйца, табак, перегар и щетина», – наяривал он в микрофон. А творческие силы «Перископа» отплясывали у сцены, задирали пиджаки и выкрикивали, что это они дикие мужчины, и это у них яйца, табак и перегар. Воронин за столиком в первом ряду хлопал в ладоши и что-то снисходительно говорил на ухо жене, показывая на разухабистых коллег пальцем. Наверное, он спрашивал, верит ли она в способность этих людей научить читателя зарабатывать на фьючерсах.
«Step-by-step, пока от монитора не ослеп», – завел Спам следующий номер, но никто не ушел с танцпола. Народу у сцены, наоборот, прибавилось, потому что руководству явно нравились их пляски. Борис и Глеб за своими столиками хохотали, словно на финале КВН. И мне стало не по себе. Все-таки коллеги стали мне в чем-то родными, а я не люблю, когда над близкими мне людьми смеются. И я пошел вниз по лестнице, на ходу доставая из кармана телефон.
– Тема, привет! – прокричал я, когда Артем Пухов отозвался. – Помнишь, мы с тобой интервью собирались сделать? Я готов. Прямо сейчас к тебе еду.
