– Есть маленькие секреты. Лечить алкоголика, пока он сам того не захочет, бесполезно. У меня для этого два лаборанта есть: семейная пара, на двоих бутылки пива за жизнь не выпили. Приползает ко мне, например, очередная пьянь: доктор, помогите. Я ему лекцию, а в это время кто-то из них заходит: мол, Артем Алексеевич, знахарь вы мой, спасибо вам неподъемное. Жизнь по ухабам летела, и только ваш метод… Видишь на диване фотоальбом? Там мои лаборанты, загримированные под синяков. Вот, говорю, каким человек был, а каким стал. Здоровье – удовольствие дорогое, так что ступайте, папаша, к банкомату.
В общем-то он и раньше был циничным парнем и даже пользовал уличных девок. Глядя на них, Дэн говорил, что столько выпить невозможно. Не удивлюсь, если Пухов уже приобрел себе кандидатскую о прогрессивных методах лечения хламидиоза.
– Вот он – прогресс медицинской науки, – веселился я. – Так скоро увижу «лечение переломов за один день». А дальше то что? Подшиваться?
– Кодирование практикуем, конечно, – Артем прихлебывал из своего бокала чаще меня и постоянно добавлял. – Но народ уже не верит. Если человек после моей эсперали перекинется, меня же в тюрьму посадят. Видишь, какие справки выдаем?
Арсений щелкнул ящиком стола. На мелованной бумаге с грифом «Заявление» красовалось признание: мол, я, такой-сякой, добровольно соглашаясь на процедуру кодирования, отдаю себе отчет, что в случае употребления мной даже ничтожной дозы спиртного, может наступить СМЕРТЬ. Последнее слово отпечатали крупными буквами, словно логотип газеты «Правда».
– Помогает?
– Ни хрена, – он не очень трезвым жестом помахал перед моим носом указательным пальцем. – Алкоголик вообще не особо боится смерти, и в этом его главный плюс для полноценной жизни. На днях пошел в один клуб и встретил там одного своего подшитого: счастливый, как наследный принц Брунея, и кривой, как татарская сабля. Я подошел так вежливо: не беспокоят ли вас, глубокоуважаемый, метастазы. А он отвечает: я накатил и думал, что мне будет, мягко говоря, плохо, а мне, мягко говоря, отлично. Таких людей, мягко говоря, не обманешь никаким шрифтом… Но ты напиши в статье, что применяемые доктором Пуховым методики – передовые и эксклюзивные. И обязательно про молодежь – это для нас основная категория клиентов, и мы не берем с них денег.
– Вы что же, Артем Алексеевич, альтруист?
– Да мы тут в городскую программу пролезли, – он сказал это с гордостью, как будто его наградили орденом Ленина. – Нам теперь за каждого пьяного подростка из бюджета платят.
– Тоже откидывать приходится?
– А то. Наркобизнесом бы еще поплотнее заняться – золотое дно.
– Героином, что ли? Ты совсем рехнулся? – Хотя на самом деле я бы не особо удивился такому экзерсису.
– Ты что, лечением наркомании, – он смотрел на меня с укоризной. – Наркоты же молодые все, а среди их родителей попадаются крутые випы. Такие бабки там летают! Помнишь, монастырь на Ладожском озере постоянно по телевизору крутили, где самых конченых с иглы снимали. Знаешь, какой эффект? Люди 20 тысяч баков теперь платят, чтобы своего сопляка туда отправить. Вот бы такую рекламу себе продвинуть.
– А легко, – я повеселел то ли от выпитого, то ли от откровенности Темы, который не пытается напустить вокруг себя дыма. – «Доктор Пухов и его кроличья ферма». Сотни ушастых зверьков будят чувственную сферу пациента. Делай как мы, делай чаще нас. Дэн бы сделал из этого большой бизнес.
– А потом бы его бросил, – Тема чуть изменился в лице. – Он ничего не доводил до конца.
– Почему? Надоело старое дело – начинай новое.
– Ладно, не буду с тобой спорить, – Артем махнул мне рукой. – Тем более что он помог мне из ямки выбраться.
Конечно, он хотел сказать: посмотри, где я, а где твой Дэн? Он хотел сказать, что успех закономерен только у тех, кто, поймав птицу удачи, заставляет ее нести золотые яйца. Что начинать в тридцать лет с нуля – признак выброшенных на ветер лет. Но Артем сдержался, потому что со смерти Дэна еще не прошло и сорока дней и потому что хотел интервью с портретом.
– Как там следствие? Двигается? – спросил он, взяв себя в руки.
– А я знаю? Меня так никуда и не вызывали.
– Тихий же обещал руку на пульсе держать
– Держит, наверное, а что толку?
Артем взял бокал с виски и покачал его на руке, поджав губы. В нем сидели какие-то слова и просились наружу.
– Тут такая ситуация интересная, – сдался он. – Только это между нами, о`кей? Знаешь, магазин комиссионный на Беринга? Зашел я туда позавчера мимоходом, а за прилавком Олежка Фонарев, приятель детства по двору. Ну, разговорились, кто да что. Он рассказал, что наш Сержик Невзоров носит ему всякие мобильники, утюги, чайники. Откуда таскает, понятно, не говорит. И Олежка телефон с полки показывает: вот, мол, вещь ценная, почти новая, за двести баксов отдам. Так вот у Дэна похожий мобильник был – тот самый, который не нашли.
– Да ты что?!
– Я не уверен, но модель редкая – «Нокия» черными квадратиками вся, не помню, как серия называется. Сержик такую по деньгам не потянет.
– А когда он ее принес?
– Дня через три после убийства.
