Едва он лег, как она накинулась сверху. Так он обычно поступал с ошалелыми самками, чтобы дать им возможность поработать. В течении десяти секунд она скакала, а мы с папой отстраненно наблюдали, как подскакивала ее грудь.
Вскоре стремительно появлялся коктейль с запахом свежих каштанов – и папа совершенно потерял интерес к происходящему. Широко зевнул.
Зато я наблюдал вовсю. Она продолжала яростно громыхать на нем, желая выжать лишние секунды. С выражением неприкрытого негодования.
Папе надоело.
– Дальше можно и без меня, – сказал, приподнимаясь и отстраняя.
– Я еще хочу!
– Вынужден огорчить.
Она фыркнула. Но тут же спохватилась. Естественно – продуктивность взяла верх. Она схватила себя за ноги, приподняв таз. Поза березки.
И это должно было длиться около пяти минут.
***
Знаете, туши, папа тогда не ушел сразу подмываться. Он сидел и смотрел на нее. Они обменивались ненавистными взглядами. Она пришла сюда чуть ли не жертвуя жизнью, и полагала, что вознаграждением должен служить отменный, полный улета секс. С единственным в мире мужчиной.
А вышло, что называется – радио послушала с волосатым хамом.
Папа сидел и даже не пытался подавить самодовольную улыбку. И я знаю, о чем он думал тогда. О том, что ее, наоборот, должен неописуемо радовать тот факт, что у него вообще встает. И как радостно, что ему удается выискивать отличия и соблазнительные изюминки среди тысяч одинаковых тел.
И просто чудеса, что ему присущ этот истинно мужской бзик, когда хочется поиметь весь мир, и каждую его представительницу по отдельности.
***
Оправдание надежд женского мира. Вот, пожалуй, на чем все держалось. По крайней мере, длительное время.
Мир закидывал нам удочку, намекая – вот, мол, все женщины ваши. То, о чем вы так долго мечтали и вожделели, сбылось. Секса – по самые веники! И выбирайте себе, наслаждайтесь, купайтесь в неге и женских телах.
Но только сделайте так, – постарайтесь, соберитесь, напрягитесь, – но сделайте так, чтобы родился еще один такой же здоровенький и живенький мальчуган.
Сейчас я со всей серьезностью заявляю, что нас использовали.
Грубо и жестоко. И с целью, которую я в страшном сне представить не мог.
Часть десятая. Грудина
***
Я уверен – на качество семейной реликвии не самым лучшим образом влияло и влияет то, что все мы видели, как умирают наши отцы. Папа засвидетельствовал, как отвалился приличный кусок головы у Андрея II Необузданного. А ваш покорный слуга и сокамерник лицезрел, как Андрея III Синего превратили в бездыханный оползень. В то время, когда я мимикрировал под стенку вагона, в метре от меня папу благополучно избивали одичавшие представительницы слабого пола.
В последующем он мало чем отличался от мясного фарша, что хранится в третьем по счету холодильнике.
Один прадед-бонобо легко отделался. Мечта любого – быть затраханным до смерти.
***
Чтобы не допускать заблуждений с вашей, тушки, стороны, я сразу хочу отметить – поначалу в моем роду рождалось много особей мужского пола. Главным их недостатком являлось полное отсутствие живучести.
Немощные, аномальные, с врожденными уродствами и не совместимыми с жизнью организмами – назвать их мужчинами считалось бы высшим комплиментом.
Куда уж до гильйотинок.
У деда, Андрея II Грозного, дела обстояли несколько по-иному, но веселого тоже было мало. Отпрыски-осеменители, наперед стыдясь своей немощности, решили умирать раньше, еще в материнских животах.
При папе такая тенденция неуклонно прогрессировала. Все меньше рождалось каличных мужичков, но все больше погибало их недозревшими. Одним скопом с мамашами.
Как папа заявил однажды:
– Вкратце на сегодня дела обстоят так. Бабье преспокойно себе рождается и трясет по миру жопами. Мужики, что называется – раз, два и обчелся.
***
Однажды мы стали свидетелями одного знаменательного события. Мы прогуливались по окраине острова. Это произошло за несколько месяцев до того, как папу растерзали. То есть, тогда он уже плотно сидел на стакане.
Мы вышли к берегу, папа что-то вяло рассказывал. Я бросал камушки в Днепр. И тут мы стали свидетелями того, как с моста сиганул электрокар. На приличной скорости, прямиком в воду. Заграждений тогда еще не было никаких, так что он пролетел несколько метров вдаль, прежде чем начать пикировать в воду.
Нам долго не хотели рассказывать, что случилось. В конце-концов одна самка в гостиничном номере призналась, что за рулем была беременная. Беременная мужским плодом. Она просто сошла с ума от того, что вскоре ей кранты.
***
С тех пор мы ни раз еще слышали, как самки с поясом шахида бультыхались в воду. Женский Совет объяснял, что это бытовое сумасшествие. Что, узнав о неблагоприятной беременности, женщины превращаются в леммингов и совершают непредвиденный заход к речному дну.
Были приняты меры. Выстроены огромные бетонные заграждения. Ужесточен контроль за беременными. Но количество суицидов хоть и снизилось, но незначительно. Самки всегда находили лазейки, чтобы осуществить задуманое.
Тот период нынче известен миру, как Исход Брюхоногих.
Сумасшедшие, чего тут говорить.
