Пес освободился. Выскочив из клещей, посеменил прочь из дворика. Сучка мигом перевернулась, издала клацающий звук челюстями и погнала вдогонку. Псу ничего не оставалось, как, поджав уши, поддать газу.
– Видишь, даже у собак есть секс, – с наигранной жалостью произнесла и выкинула сигарету в лужицу. – Ладно, не переживай. И у тебя когда-то будет. Не всю жизнь полировать ладони.
Мне захотелось ей врезать. Чтобы с глухим завалом в сырой песок. Чтоб до немой отключки. Как наставлял папа.
Несмотря на накопленные обиды, я не могу отрицать, что папа был не дурак дать дельный совет относительно баб.
– Хватит ерничать, – сказал я.
– Ну-ну, что ты, – запричитала, вставая. – Можешь не провожать, кстати.
– И не собирался.
Она пошла прочь. Чуть съежилась, засунув руки в карманы дутой куртки. Лужица чавкнула под ее сапогами. Я смотрел, как она медленной походкой, будто дефилируя, шла к машине.
Уже возле самой арки она обернулась вполоборота и громко произнесла:
– Дул бы ты обратно в конуру свою. А то расхрабрился очень, один бродишь. Не к добру это.
Часть пятнадцатая. Бочок, пашина
***
По словам отца, лучшим периодом в жизни деда было разрушение статуи Родины-матери. Это та самая железная тетка, что символизировала мужскую страсть к истреблениям и завоеваниям.
Вот где он разгулялся по полной программе. Собственноручно дед, подвязанный на тросах, облепливал монумент взрывчаткой. Он был похож на пузатого паука, свисающего с паутины. Кое-как болтающийся на огромной высоте, он уже был в зоне повышенной опасности, и дополнительного устрашения в виде гильйотины у паха не требовалось.
Родина-мать едва в чем провинилась перед новым режимом. Просто она относилась к наследию мужчин, как и весь музейный комлекс вокруг, посвященный войне. А женщины не хотели ничего общего иметь как с войнами, так и с прошлым в целом.
Дед особо не возражал. Впрочем, его никто и не спрашивал. В то время он был молодым и весьма активным осеменителем, а возможность подорвать 90-метровый памятник рисовала самые радужные перспективы перед ним. Как же, взрывы, разрушения, войнушка. Мужская тема, как ни крути.
Первоначально предлагалось статую обрушить в Днепр. Но, если отбросить сам факт того, что огромная блямба с нержавейки будет торчать из вод и не совсем вписываться в ландшафт, чисто технически это сделать не выдавалось реальным. С момента Великой Бабуинизации женщины, разумеется, ничего нового для разрушения не изобрели, не придумали, не сотворили. Так, побрякушки одни – платьица да маникюрные щипчики.
Потому монумент отдали на растерзание деду. Ему тут же отказали в идее увалить по нему из танка, посчитав это слишком опасным, но зато разрешили прикрепить взрывчатку. Женская логика, ничего не скажешь.
И вот дед, как заправский тарантул, вертелся вокруг статуи и закладывал устройства. Грохот от взрыва сотряс весь город. Отец мне даже видео показывал. Монументальная тетка, с поднятыми щитом и мечом, будто она заранее сдавалась и просила пощадить, затрещала и рухнула наземь. Обваливаясь в воздухе на куски.
«Отряды поддержки» еще долго доколупывали ее на куски и вывозили на свалку. С военной техникой, что стояла на территории комплекса, обошлись подобным образом. Правда, взрывчатки ушло немеряно. Попробуйте, туши, развалить шмат железа весом в десяток тонн.
Но дед справился и с этой задачей. Представляю, как он был доволен собой. Опасный и дерзкий, самец во всей красе.
***
Вы должны помнить, туши, что на месте музейного комплекса построили Дом Матери. Здание, с птичьего полета напоминающее все тот же пресловутый символ – зеркало Венеры.
Не думаю, что какая-нибудь птичка догадывалась об этом, когда пролетала сверху. В крестовинной части находится клиника, где беременные лежат на сохранении, подвергаются тщательной диагностике и уходу. В боковых округлостях, отходящих в стороны, как тоннели, располагаются исследовательские лаборатории.
Очень деловая зона. Женщин там постоянно кишмя кишит.
Наверно, архитекторша пребывала на своем творческом пике, когда проектировала данное сооружение. Не удивлюсь, если она была родственницей создательницы «Пенисного кольца».
***
Уверен, вы не настолько тупы, чтобы не сообразить – та девушка во дворике и была Иена. Так мы с ней познакомились. Романтика, да и только.
После угона велосипеда пару недель меня держали взаперти, на острове Трахунов. Разумеется, самки, тщательно проверенные, обысканные, обнюханные – продолжали завозиться и дальше, ублажая лишь мой взор. Поставка баночек отличалась регулярностью.
В мою самцовую бытность девушки на острове вели себя как настоящие козы. Они часто устраивали нечто вроде показательного ритуала возбуждения друг с дружкой – терлись, лобызались, гладились. Иначе говоря, имитировали половой акт, чтобы распалить меня. Не думаю, однако, что это был своего рода визуальный способ показать, как именно они желают спариться. Просто для продуктивного и бесперебойного наполнения пробирок самкам недостаточно было в моем присутствии мыть посуду и пылесосить ковры.
***
