Прошло не меньше месяца, как я вновь заприметил Иену. Точнее, ее машину. Додж был припаркован на стоянке Дома. Сейчас машина, кстати, обрастает тиной на дне реки.
Я все терся возле входа. Естественно, я выглядел не иначе, как то претенциозное животное с зоопарка, кусающее клетку. Потешно вел себя, одним словом.
Наконец Иена вышла из Дома. И довольно быстро зашагала к машине. По дороге закурила. Скрытое стремление к фаллосу, тут и думать нечего.
Я со скучающим видом пинал камушки возле ее машины. Заметив меня, не подала виду. Ну еще бы, всего лишь единственный в своем роде переносчик ядрышек.
Ее копна игольчатых волос была темно-красного цвета. Увидев эту прическу, я тут же непроизвольно представил последние секунды деда. Наверно, точно так же выглядел его затылок после выстрела. Рострощенный череп и вздыбленные назад волосы от взрывной волны.
Она оценивающе посмотрела на меня, затем перевела взгляд за спину. Охранницы беспечно терлись в отдалении.
– С подружками сегодня, молодец, – сказала наиграно весело.
– Жить без них не могу.
– Очень правильно подмечено.
– Ага. Как там склещивание поживает?
– Ну это ты должен мне сказать, вообще-то.
– Снова хамишь, – заметил.
– Ничего подобного, мнительный очень.
– Люби, какой есть.
Она обернулась, на секунду замерла, и лишь затем изобразила на лице холодное презрение.
– Лучше такого, какого нет.
– Ранишь в самое сердце.
– Сомневаюсь, что именно этот орган у тебя самый ранимый.
– Благодаря таким, как ты…
– Ты чего вообще увязался за мной? У меня что, между ног медом намазано?
Я не придал значения ее агрессивному тону – потому что кое-что заметил и внутренне поежился. За ухом оказалась не родинка, а татуировка. Особенная пометка троещинок.
***
Когда я увидел символ впервые, то подумал, что это некий транспортный знак. Если учесть, на каких гибридах женщины передвигались. Можно представить, что таким образом они помечали между собой особо криворуких неумех.
Затем папа выдвинул свою идею, что так условно могли обозначать менструирующих африканок. Тех, что отравили дедов драгоценный коктейль.
Татуировка являла собой черный круг с красным крестом внутри. Стилизованная версия женского символа, зеркала Венеры. Только в оригинале крест размещался снаружи, а тут помещался внутрь.
***
– Тебе лучше должно быть известно, чем там намазано, – собравшись с мыслями, ответил. Показал пальцем за ее ухом. – Это то, что я подумал?
– Ага, именно то. Так что лучше не суйся.
– Я вообще мимо проходил, заметил машину. И решил проверить, не угробила ли еще ее.
– Очнись, мальчик! – строго воскликнула. – Тут твоего и осталось, что огрызки ногтей.
– Очень поэтично. Про огрызки ногтей я запомню.
– Слушай, отвали от меня.
– Ты все еще не сказала, как тебя зовут.
Она громко фыркнула.
Я не сдержался и ляпнул:
– Так фырчат лошади, когда им мало овса.
Глаза Иены возмущенно округлились.
– Значит, я лошадь, по-твоему? – подняла надменно бровь.
– Нет! Просто звук похож.
– Не бойся, будь смелей, – зловеще проговорила. – Обозвал лошадью – признайся. Или кишечка внезапно истончилась?
– Я всего лишь хотел узнать твое имя, – обиженно промямлил. – А ты не говоришь.
– Ухты, поразительная наблюдательность. Да, не говорю. Лошади же умеют только фырчать.
– Обидно, что ты такая злобная.
– Расплачься уже наконец. Да, злобная. И что с того? – высокомерно уставилась. – Не заснешь теперь?
– Заснуть-то я засну…
– Вот и давай поезжай засыпать, – деловито перебила. – Пока я тебя не убаюкала на месте.
– Снова ты меня прогоняешь! – я начал сердиться. – В чем дело вообще? Где хочу, там и засыпаю!
Она с показным равнодушием обперлась об борт машины и принялась пускать кольца.
Я дрожал от раздражительного возбуждения. Поскольку разговоров с представителями женского пола на отвлеченные темы я никогда не вел, то чувствовал себя замершим в ступоре бараном.
Единственное, что хотелось, так это врезать ей по башке и злобно распанахать прямо на капоте.
Спасибо отцу за науку.
Иена нарушила молчание, сказав рассудительным тоном:
– Я, наверно, должна быть польщена твоим вниманием. Но все никак не могу выяснить, чем удостоена такой чести. Хоть я и спешу, но так и быть – послушаю твою болтовню, пока выкурю сигаретку.
– Она же дотлевает.
– Не переживай, я выкурю еще одну. Давай пропустим очаровательную прелюдию, представим, что я уже и так сгораю от любопытства. Выкладывай – чего прицепился?
– Чтобы подойти и пообщаться – обязательно нужна какая-нибудь крайне важная тема, да? Просто так почесать языками нельзя, да?
На сцену вышел Андрей IV Склещенный.
Иена обреченно вздохнула и сделала вопрошающий жест руками.
– Ну и? Почесали языками – и что дальше?
Я собрался с духом и выпалил:
– Может, я подружиться хочу. Может, хочу продолжить наше знакомство.
– Продолжить знакомство? – издевательски засмеялась. – То, что мы вместе посмотрели, как трахаются собаки – это уже знакомство, по-твоему?
– Ну, ведь мы еще разговаривали…
– Ах да, я и забыла. Когда я выбираю трусики, я тоже разговариваю.
– Хорошо-хорошо, я понял, – сказал Андрей IV Остолоп. – Давай тогда просто подружимся. Не придирайся к словам.
