– Конечно! – деловито подбоченился. – Скажешь еще!
– Успокойся, не до шуток сейчас, – одернула. – Прав, когда говорил, что не можешь принадлежать одной. Что ты общественное достояние.
– Ну, я не совсем это имел в виду. Когда окружен большим количеством одиноких, молодых и эгоистичных барышень, то…
– И все же, – повысив голос, перебила Рупия. – Ты оказался прав.
***
У пропускника, что сразу за пешеходным мостом, стоял додж. Весь в блестящих крапинках от дождя. Иена стояла рядом и дымила, никотиновые облачка плавно расползались во влажном воздухе. На ней хорошо сидел спортивный костюм, ладно подчеркивающий все необходимые точки.
Охранницы недружелюбно посматривали на Иену. Самка со знаком троещинки на остров не допускалась, как элемент неблагонадежный и далекий от мыслей о продуктивности.
Рупия, выполнив свою функцию, спряталась в машине. Мы с Иеной стояли и разглядывали свинцово-серую гладь Днепра. Это была бы напряженная и драматичная сцена в фильме прошлого.
Я едва сдерживался, чтобы не опустить взгляд – на топик, на бедра. Корил себя за то, что перед выходом не скинул драгоценный балласт.
Она словно просканировала мои мысли.
– Долго не задержу, не переживай, – сказала. – Два слова скажу, и пойдешь заниматься своими племенным хозяйством.
– Два слова? – удивился. – На тебя не похоже.
Вздохнула, интонация презрительная.
– Ладно, по делу. Я по поводу вчерашнего. И по поводу нас. Если вообще можно так выразиться – нас.
– Можно.
– Огромное спасибо.
– Обращайся, – подмигнул. – И не можно, а нужно.
– А это уже сомнительно, – заметила.
– Я помогу лишиться сомнений.
– Себе помоги лишиться мужланского высокомерия.
– Это два слова, да?
– Заткнись, – затянулась. – То, что я скажу – это не просьба. Скорее, уведомление.
– В устной форме, следует полагать.
– В устной. Я не лелею надежды, что ты умеешь читать.
– Я исправлюсь.
– Заткнись, – рявкнула. – Через час я уезжаю. Мы больше не увидимся. С работы я уволилась, так что можешь не лить слезы перед Домом. Все, что было между нами – ошибка. Или, скажем, не ошибка, но временное общение. Оно закончилось. Пока.
На этих словах она запулила тлеющий окурок и открыла дверцу.
– Сказать или спросить мне разрешается? – язвительно усмехаясь, спросил.
– Ты же мужчина. Можешь делать, что пожелаешь, – с едва скрытым сарказмом ответила. – Только прошу избавить меня от лишнего сотрясания воздуха.
– Обязательно, – я совершил обманный маневр, якобы усиленно размышляя, и приблизился к машине.
– И что ты хочешь? – раздраженно сказала Иена.
В две секунды я вскочил на заднее сиденье доджа. Расселся поудобней и победно скрестил руки. Рупия от неожиданности оборвала зевок.
***
– Выходи давай, – жестким тоном сказала Иена, сев за руль.
– И не подумаю. Мужчина желает, чтобы его покатали.
– Не дури, пожалуйста. А то вытолкаю.
– Только попробуй.
Я склонился к девицам и показал пальцем на охранниц. Те напряженно следили за моей безопасностью.
Самодовольно заявил:
– Видишь тех подружек. Тронешь меня – и отхватишь так, что не поздоровиться. То, что было на Троещине, покажется тебе расслабляющим массажем.
– Нам же ехать надо, – взмолилась Рупия.
– Твою же ж мать! – заорала Иена. С силой застучала кулаками по баранке. – Нельзя! Тебе нельзя с нами! Выметайся!
Охранницы решили, что ситуация накалялась, и стали медленно, вперевалку приближаться. Их резиновые фаллосы поблескивали каплями влаги. Выглядело это устрашающе.
– Они идут, – залепетала Рупия. – Они идут!
Иена очень некрасиво выругалась и вдавила педаль газа.
***
Еще одно предположение.
Если б я не пустил в расход Люсю, натравив ее на Юрика, то она бы тоже залезла в авто, и ничего в итоге не произошло. Все остались бы целы и невредимы.
Вывод. Не нужно испытывать ангела-хранителя, отпуская его на разборки со всяким дерьмом.
***
Мы быстро отдалялись от острова. Тишина была гнетущей и взрывоопасной. Иена вцепилась в руль и незряче смотрела перед собой. На большой скорости обгоняла электрокары, резко виляя в стороны, чтобы не врезаться. Рупия сидела ничком, боясь пошевелиться.
Лишь я очень вольготно, по-барски развалился сзади. Рассматривал заоконные виды, хотелось даже помурлыкать какой-нибудь мотивчик. Настроение было нагло-приподнятое. Подозреваю, что именно так чувствовали себя дед и отец, когда совершали свои асоциальные поступки.
Гены, отвечающие за самоутверждение путем создания проблем, захлестнули меня с головой.
– Где тебя высадить? – глухим голосом разорвала молчание Иена.
– Там, куда ты направляешься. В гости желаю.
– Ты совершаешь ошибку. Прошу, не делай этого.
– А то что? – ироничным тоном полюбопытствовал.
– Будут ужасающие последствия. И тогда мы точно не увидимся.
– Точно? – я рассмеялся. – Ну надо же. Пять минут назад ясно дала понять, что конец общению. Теперь, оказывается, то был не конец. Что еще наврешь?
– Я не вру, – она пыталась сохранить ровность и сдержанность голоса, но проскальзывало, что вот-вот сорвется на крик. – Просто предупреждаю. Ты совершаешь такую ошибку, что и подумать страшно. Этого делать нельзя. Если я тебе не безразлична, ты выйдешь. Сейчас.
