При звуках неизвестного слова в душе что-то всколыхнулось. Оно не было верным в полном своем значении, но этого и не требовалось. Настоящее имя существ было настолько сложным, даже непостижимым и неприятным для слуха, что казалось порождением давно утраченного нечеловеческого языка. Кора слышала его в мыслях жмора. Он боялся пришествия этих существ и ждал его.
– Ваш народ уже сталкивался с подобным?
– В легендах их описывают как огромных одноглазых и одноруких тварей. Людоедов и пожирателей кут.
– Абаасы живут кланами. Где один, там и остальные члены. Еще они любят проникать в людские семьи. Внушат, мол, что дальняя родня, и поселятся рядом, поближе к еде. Обычный человек и не заметит подвоха, пока его близкие не начнут умирать.
– Так как раскрыть людям глаза? Эти твари ведь не остановятся!
– Никак. – Саяра опустила веки и вздохнула. – Шаманы древности, может, и смогли бы найти выход, да только здесь их нет.
Молодой парень, пришедший в салон за советом, недовольно кашлянул за стеной. Кора понимала, что ее время заканчивается.
– Послушай меня, дитя. Не знаю, кто поставил тебя на этот путь и по силам ли он такому юному созданию, но лишь ты одна способна отличить абааса от человека. Это связано с великой силой, которую тебе даровали для защиты мира мертвых.
– Мне снова все делать одной? – Кора в отчаянии посмотрела на шаманку.
Та криво усмехнулась:
– Пока рядом хранитель, ты не одна. Попробуй спросить духов предков, как быть с новой бедой. Призови тех, кто стоит выше всех нас, пусть держат ответ за содеянное.
– Но раньше у меня не получалось камлать. Ни вверх, ни вниз – никуда вообще!
– Так раньше от этого и не зависела твоя жизнь. – В глазах наставницы отчетливо читались грусть и сожаление. – Теперь все получится. Просто найди подходящее место, где никто не будет отвлекать.
Что ж, кажется, у Коры было одно подходящее.
Солнце жгло в затылок. Оно словно пыталось наверстать упущенное, вываливая на истощенный абаасами Чеховск последние остатки тепла перед тем, как полностью уступить место промозглой тоске.
Разрушенный домик у леса подошел идеально. Кора чувствовала это каждой напряженной клеткой. Здесь не было слышно проезжающих по дорогам машин. Их шум заменили напевы неизвестной птицы. Ближайшее жилое здание казалось пустым. Куда более пустым, чем сами развалины, впитавшие в себя дух природы и пропустившие сквозь бетон зеленые ростки.
Прежде чем здесь устроиться, Кора сходила к пролому, ведущему в подвал. Внутри было темно и пусто. Никакого свиста. Существа, населявшие его, взяли перерыв или, быть может, просто не захотели показываться на глаза.
Она вернулась и села на камень в центре поредевшего океана травы. Его поверхность была словно вылизанной и очень теплой. Кора поджала под себя ноги и сосредоточилась.
Она глубоко вдохнула. Для погружения требовалась невероятная концентрация. Кора достала бубен, проверила сохранность рисунков-рун на коже – не размазались ли те при трении – и поправила косичку у виска. В нее была вплетена цепочка с серебряным кулоном – подарком Лизы на пятнадцатый день рождения.
Косичка должна была исполнить роль якоря. Той самой штуки, которая вернет Кору в тело, если она слишком увлечется или потеряет ориентир.
Она сосредоточилась на внутренних ощущениях. Реальный мир должен был раствориться. Пусть исчезнут всевозможные ощущения – приятные касания солнечных лучей, легкий ветер, звуки леса за кирпичной перегородкой. Остается лишь ее собственное Я. Неразделимое и вечное, как хаос.
Надо лишь его обуздать. Отделить от всего, что тянет вниз, и сделать легче цветка одуванчика.
Первые удары. Танцует змея.
Затем – ее сменяет ворон.
Последним приходит тигр. Его поступь легка, но смертоносна.
…Удары сыплются без остановки, пульс реагирует и, как кажется Коре, даже подстраивается под них. Сердце сейчас похоже на горячий камень – точно такой, как и тот, на котором она восседает. Привычной целостности нет. Есть слои…
Она судорожно вздохнула и открыла глаза, почувствовав слабость во всем теле.
Пейзаж вокруг разочаровал. Ничего не изменилось: высокую, но уже пожухлую траву ласкал ветер, а небо над головой осталось привычного голубого цвета. Тут уж Коре захотелось сломать колотушку об колено, и остановила лишь мысль, что это чужая вещь.
– Ты все еще рисуешь? – спросила рыжая девочка в рваной зеленоватой дерюжке, внезапно возникнув из-под камня.
– Сейчас некогда… Ой!
Кора взволнованно посмотрела на девчушку.
