Но все странности блекли на фоне необычных пульсирующих нитей, пронизывающих теневую версию Чеховска. Некоторые из них сверкали, как Млечный Путь, но самая сердцевина, над памятником игле, была испачкана в черной жиже, схожей с мазутом. Та стекала вниз на землю, оставляя дымящийся след.
– Мы на месте. – Чёчёккэ скривилась и осторожно обошла особо крупное скопление грязи. – Вот где они обосновались.
При ее приближении чернота дрогнула. И вдруг выстрелила иглами, ощетинившись подобно ежу. Еще секунда, и все закончилось бы плохо. Чёчё повисла на ветке дерева, отпрыгнув за мгновение до удара.
– Это их корневая система. Видишь, как она паразитирует на теле Великого древа? Если ты сможешь отделить ее, абаасов ничто не будет удерживать в вашем мире и они вернутся туда, откуда приползли: в самую зловонную дыру – свой родной слой.
– Ты шутишь? – Кора замерла на краю бордюра и разглядывала кошмарную субстанцию. – И как я это сделаю?!
– Вот этим.
На свет появились ржавые ножницы. Не садовые, но все равно гигантских размеров. Откуда дитя это вытащило, оставалось загадкой. Инструмент упал под ноги Коры, глухо звякнув при ударе.
– И что мне с ними…
– Просто режь. Убери здесь всё.
– А ты не можешь…
– Никто, кроме тебя, не сможет. Это линии Древа, коснуться их имеет право только живой человек, переродившийся в источнике смерти. То есть ты.
Кора подобрала подарок, рукавом оттерла с лезвий налет. Под ним скрывались разные символы и завитки, которые складывались в пугающую картину – человеческие фигурки, танцующие на языке огромного зверя с длинным телом.
– Просто резать? И все закончится?
– Спеши, пока они не почуяли неладное. Особенно удели внимание тому огромному сгустку – это их глава. После нее остальные значительно ослабнут. И будь осторожна: кровь – живительная влага. На нее могут прийти твари с сухим горлом. Не дай этому случиться.
Снова странное название. Обернувшись, Кора захотела уточнить про сухогорлых тварей и внезапно поняла, что осталась возле жуткого скопления черноты одна. Чёчё исчезла в самый важный момент.
Кора нерешительно приблизилась к ближайшему сгустку. Вблизи он напоминал уродливый нарост, вроде древесного гриба или лишайника, а учуяв ее приближение, снова рефлекторно выстрелил иглами.
Острия полетели прямо в грудь, но наткнулись на холодный металл ножниц. И вдруг обмякли, потрескались и опали хлопьями пепла.
Кора оживилась, разомкнула лезвия и чикнула. Сердцевина черноты, что расползалась под фонарем и уходила корнями в толщину асфальта, закричала. Это был по-настоящему человеческий крик боли. Кора едва не выронила «оружие», но, к счастью, сработала отточенная в кафе реакция и получилось парировать подлый удар из-под земли.
С каждым щелчком внутри крепла уверенность. Липкая чернота визжала, пульсировала ненавистью и жаждой убийства. В ней чувствовался след абаасов. И когда он исчезал, на площади становилось чище. В Чеховске становилось чище.
– У всего есть отражение, – шептала Кора. – Что происходит здесь, влияет на остальные слои…
Она насчитала около десятка крупных скоплений, из которых оставалось всего семь. След Душечки возвышался над остальными, и его пришлось отложить напоследок. Дело шло споро. Только сильно нервировал шепот, доносимый ветром.
Он призывал бросить начатое: «Сложно, слишком слоожно… Надо сда-а-аться, мне это не по силам, надо бросить ножни-ицы-ы…»
Одновременно на крышах зданий стали мелькать сгорбленные фигуры с очень хрупкими сухими телами. Вытянутые цилиндрические шеи оканчивались коричневой плотью, в которой росли спирали зубов. Вероятнее всего, это и были твари «с сухим горлом».
Скрежет зубов, истерический смех, переходящий в удушливое бульканье, и агония теней заставляли Кору торопиться. Несколько раз она промахивалась, и иглы пролетали в опасной близости от кожи. Чувствовался пристальный взгляд наблюдателей. Им не терпелось проникнуть в рану, точно в приоткрытую форточку.
– Не дождетесь, – зло шипела Кора себе под нос.
Оставалось еще пять сгустков. Предыдущие лишились подпитки и, завопив что есть мочи, ушли на дно. Будто камни. Это сравнение заставило девушку нервно хихикнуть. Ее голос тут же подхватил и размножил ветер: «Хи-хи-хи-и! Хи-хи! Ихи-хи-кхи-хи!»
– Хватит!
Кора на миг обернулась, чтобы выкрикнуть это, и руку пронзила боль. Черный щуп моментально проткнул кожу запястья. Чернота поползла вверх по коже. Все тело охватило странное онемение. Кора дернулась. Перехватила ножницы свободной ладонью, ударила по щупу… Но тот не рассыпался.
Твари с сухим горлом с мерзким клекотом стали спускаться на площадь.
– Ай… Чёчёккэ! Помоги!
Никого.
Жители других слоев не могли долго оставаться в чужих владениях.
– Чёчёккэ! Пожалуйста!
Чьи-то пальцы обхватили онемевшую руку и развернули Кору к себе. Она увидела знакомое лицо одноглазого управляющего кинотеатром. Только теперь у него были оба глаза, и один из них отливал неприятным розовым оттенком.
