— Вот как... — Скорпиус задумчиво потер подбородок. — Ивар, мне лестен твой интерес и импонирует честность, — сказал после недолгого молчания. — Но я физически не могу ответить тебе взаимностью. Не нужно относить ко мне как к человеку, считай, что я другой вид, — он невесело улыбнулся. — И такие, как я, любят совсем иначе. Мистер Поттер — это мой личный сбой в программе, и, говоря о недолгом сроке наших отношений, я имел в виду только ту их часть, которую действительно можно назвать отношениями. Для меня же все это длиться такое долгое количество секунд, что я не знаю названия этой цифре. Я допускаю, что со временем отношение мистера Поттера ко мне может измениться, и что все закончится не самым лучшим образом, но ты должен понимать: второго такого сбоя не будет.
— Я понимаю, что мы с тобой из разных миров. Не думай, что на мне розовые очки. И я также понимаю, что у меня практически нет никаких шансов, — сдавленно проговорил Ивар, по-прежнему глядя на Скорпиуса в упор. — Но знаешь... пока я говорю это слово — "практически" — я разрешаю себе надеяться. И никто мне не запретит этого делать. А насчет второго сбоя, думаю, только время покажет, — он покачал головой и мягко улыбнулся. — А еще я надеюсь, что после этого разговора ты не начнешь от меня шарахаться.
— Не начну, если ты не станешь меня смущать при Гарри, — пообещал Скорпиус с улыбкой. — Мое к тебе отношение не изменилось.
— Клятвенно обещаю не компрометировать тебя, — просиял Ивар. — Все, давай иди. А то заждались тебя уже, — нарочито сердито буркнул он, бросив взгляд на настенные часы. — Раздраконили меня своими выходками в метро, а теперь стоишь тут весь такой рядом, только руку протяни, — усмехнулся он.
Скорпиус прищурился и пожал плечами.
— Я не виноват. Но не исключаю, что Гарри сделал это нарочно, раз по твоим словам он все уже знает. Что вполне закономерно, к слову, он ведь куда проницательнее меня. Спокойной ночи, Ивар, — он кивнул ему уже без улыбки. — Подумай над тем, что я сказал.
— Я уже успел обо всем подумать, — произнес Ивар. — Спокойной ночи, Скорпиус. Как будет готов чертеж, я позвоню.
— Тогда до встречи, — сказал Скорпиус и аппарировал.
* * *
— Что тебя задержало? — спросил Гарри, едва Скорпиус появился перед ним. — Или вы до NCA через Африку добирались? — он приподнялся на локте, внимательно всматриваясь в его лицо.
— Мы немного поболтали, — безмятежно улыбнулся Скорпиус. — У вас похожие квартиры, но твоя мне нравится больше. Наверное, потому что она твоя, — он стянул с себя куртку и джинсы и с размаху запрыгнул на свободное место рядом с Гарри.
— И о чем вы болтали? — уже смягчаясь, произнес Гарри. Долго злиться на Скорпиуса не получалось. Да и зачем, когда он лежит здесь, рядом — улыбающийся, желанный и такой близкий.
— О квартире и болтали, — Скорпиус удобно устроился на подушках и взмахнул палочкой. Стены вокруг исчезли, и они оказались на висящей прямо в воздухе кровати перед залитым лунным светом озером. — Если можно назвать болтовней ту кучу цифр, что я на него вывалил. Но он сам спросил меня о различиях, а я слишком поздно понял, что достаточно было пары простых ответов, — он улыбнулся и с сомнением посмотрел на Гарри. — Ты точно хочешь слушать стихи?
— Конечно, — улыбнулся Гарри. — Вон и антураж подходящий. Я весь во внимании, — сообщил он, поудобнее устраиваясь на подушках.
— Очень надеюсь, что ты меня после этого не бросишь, — вздохнул Скорпиус и вдохновенно начал:
"Преамболую многозначной не нагнету я скуку дум,
Ответственности длань в свою ладонь взымая,
Во чрево внутрь посредь себя ее я принимая,
Возрадуюсь начать, избегнув нагнести словесный шум.
Но себе сам я воспрещу прием столь возжеланный,
Хоть боговозлюблен он для благостных ушей,
Провозглашен наинаслажденной долей,
Наипрославленнейший до страшенных дней..."
Первые строки Гарри слушал очень внимательно, пытаясь вникнуть в суть их содержания. Потом заставил себя затаить дыхание, чтобы не рассмеяться. Мерлин, как такое вообще можно писать! Это самая высокопарная и заковыристая муть, которую ему только доводилось слышать!
Когда началось второе четверостишие, смеяться уже расхотелось. Гарри искоса глянул на Скорпиуса, всерьез задумавшись — может, тот над ним попросту пошутил и ждет какой-то реакции? Но вскоре, на какой-то там "доле" Гарри понял, что никакая это не шутка, и решив, что о вкусах не спорят, принялся за более интересное занятие — разглядывание Скорпиуса. Однако Малфой был прав — стихи имели какой-то особый ритм и безжалостно въедались в мозг, странным образом блокируя все позитивные настрои. Рассудив, что бороться с эти смысла нет, Гарри закрыл глаза. После "страшенных дней" больше он не слышал ничего.
* * *
Проснулся он с первыми лучами солнца. Что неудивительно, потому что вокруг кровати до сих пор не было ни одной стены. Сонно потерев глаза, Гарри огляделся и замер от восхищения. Скорпиус был прав — рассветы действительно были здесь невероятно красивы.
