— Очень глупый и неоправданный риск, — заметил Гарри и незаметно покосился на готовящееся мясо. Мерлин, да разве можно еще думать о чем-то кроме еды, когда от голода желудок сводит? Нет, ну конечно, можно — о гражданском долге, чести, взаимопомощи, но вот о плотских утехах — явно подумается в последнюю очередь. — Неужели ты еще тогда хотел настолько, что даже не пикнул, лишь бы остаться в той постели? — спросил он. — Или... ты просто не посмел мне отказать? — последнее предположение заставило нахмуриться.
— Вполне оправданный риск, — возразил Скорпиус. — Если бы я не остался, неизвестно ещё, предложил бы ты снова, а вот поесть я точно мог утром.
— Если бы не услышал никаких объяснений, не предложил бы ни в коем случаем, — подтвердил Гарри. — Потому что подумал бы, что ты не хочешь. Или скорее, еще не готов.
— Вот видишь! — Скорпиус отсалютовал ему очередной порцией жареного мяса. — Я был готов терпеть, пока не свалюсь в обморок. Кстати, на всякий случай: в этой ситуации нужно как можно скорее сунуть мне в рот что-то сладкое или влить в рот любую насыщенную сахаром, жиром или белком жидкость.
— Я понял, — кивнул Гарри и потянулся прутику, что был к нему ближе всех. — Впредь буду для тебя в кармане пару кусочков сахара носить, — улыбнулся он. — Очень вкусно, — похвалил Гарри, сняв первый кусок и жадно вцепившись в него зубами.
Мясо было необычным и очень насыщенным по вкусу, хотя и слегка жестковатым. Но, к счастью, до старости, когда с таким уже не справиться, было ещё далеко.
Скорпиус жарил и жарил порцию за порцией, даже когда Гарри наелся до отвала. С легкой оторопью Гарри смотрел как исчезает половина кабаньей туши и гадал, осилит ли Малфой ещё и то, что томилось в печи, или всё же оставит на утро.
— А как ты питался в детстве? — с любопытством поинтересовался Гарри. — Наверняка больше нормы для стандартного ребенка, — предположил он. — Мне просто интересно, когда твои родители поняли, что ты особенный?
— Я думаю, поняли почти сразу. И из-за еды, и из-за других особенностей. Я ведь не плакал никогда, — Скорпиус улыбнулся чуть грустно. — Представь себе ребенка, который никогда не плачет. Довольно странное явление.
— Да уж, — задумчиво согласился Гарри. — Погоди! — и в удивлении распахнул глаза. — А какое твое самое первое воспоминание? Неужто ты помнишь, как появился на свет?
— Бери выше, — хмыкнул Скорпиус и наконец не стал насаживать на обгоревший прутик еще один кусок, а просто отложил его в сторону. — Я помню себя ещё с утробы.
— Ты хоть осознаешь, насколько ценны твои воспоминания? — продолжил Гарри после недолгой заминки. В конце концов, не каждый день такое откровение услышишь... — Ты ведь знаешь то, о чем остальные люди могут только догадываться! — выпалил на одном дыхании, раскладывая по полочкам услышанное. — Если ты когда-нибудь решишься поделиться своим опытом, это будет новое слово в медицине! Ты смог бы помочь огромному количеству людей — и тем, которые живут сейчас, и тем, что будут жить в будущем! И мне тоже было бы интересно послушать, — добавил он.
Скорпиус помолчал, взвешивая его слова.
— Что ж, думаю, тогда мне стоит поговорить с врачами в Мунго. А ты можешь при этом присутствовать, — предложил он.
— Обязательно стоит! — выдохнул Гарри, искренне радуясь, что Скорпиус не отмел эту идею. — И да, я очень хочу послушать.
— Только вот боюсь, они захотят услышать от меня про эмоциональную зависимость от матери, про чувства и все такое, — вздохнул Скорпиус. — И что я им скажу? Да, любил, на четырнадцать с половиной процентов?
— Всего-то? — искренне удивился Гарри. — Вот видишь, а общепринятое мнение ведь совсем иное. Хотя проценты можешь не называть, — согласился он. — Просто скажешь, насколько это сильнее, слабее или равнозначно по сравнению с тем, что ты чувствуешь сейчас. Слушай, — улыбнулся он. — А в каком процентном соотношении состою для тебя я? — протянул он с неподдельным интересом.
Скорпиус переменился в лице и отвернулся.
— Можно я не буду отвечать на этот вопрос? — спросил напряженно. — Уверен, когда речь шла о страшилках, ты имел в виду другое.
— Прекрати немедленно, — почти рявкнул Гарри. — Можно, не отвечай. И разрешения не спрашивай, если не хочешь что-то делать. Только не надумывай себе ничего и не закрывайся от меня.
Действительно, с вопросом он сглупил. Сколько раз Малфой говорил ему о том, что Гарри в состоянии "отключить" его мозг? Не это ли показатель того, как зашкаливают чувства — а особенно для такого человека, как Скорпиус? А его слова про то, что в случае чего он будет жить только своими воспоминаниями о них?
— К тому же... чем ты меня решил напугать? Тем, что должно меня радовать? — осторожно спросил он, пододвигаясь к Скорпиусу. — По-твоему, я должен испугаться того, как мне невероятно повезло с тобой? Что я, наконец, вытащил свой счастливый билет?
Скорпиус улыбнулся — на этот раз открыто, — но тему развивать не стал.
— Хорошо, если так, — сказал он и кивнул на озеро. — Пойдешь со мной плавать?
