В ту секунду, когда Скорпиус жадно ответил на поцелуй, подпрыгивая в воде и обхватывая его руками и ногами, Гарри дал себе зарок никогда больше не сомневаться и не колебаться перед утренней побудкой. Кажется, Скорпиус до умопомрачения любил воду, и не стоило лишать его одного из немногих, пусть и крайне экзотичных, удовольствий в жизни.
И судя даже по немногочисленным и коротким рассказам, плавание и ныряние были для Скорпиуса до недавнего времени единственной отдушиной, а глубина — тем единственным местом, где он мог отдохнуть от суетливого и чрезмерно информативно нагруженного мира. Иначе говоря, ныряя под воду, Малфой попросту сбегал ото всех и вся. В чем достаточно преуспел — раз чувствует себя сейчас рыбкой в воде.
— Ты нырять будешь? — спросил Гарри, огибая лежащего на воде Скорпиуса. — Лично я наплавался и хочу на берег.
— Я с тобой, — с готовностью отозвался Скорпиус и первым вышел на берег. А потом, к полной неожиданности Гарри, повалил того на одеяло аккуратной подсечкой, распугав уже успевших проснуться сов. — Я знаю, ты хотел разбудить меня иначе, — прошептал, наваливаясь сверху. — Спасибо, что не стал... — поблагодарил пылко и стал целовать, не давая ответить, как безумный.
Они целовались бесконечно долго — а может, это Гарри просто потерял счет времени, теряясь в ощущениях от такого напора и умелого языка во рту.
Наконец, Скорпиус отлепился от его губ, судорожно глотнув воздух ртом, и Гарри воспользовался моментом.
— Откуда знаешь? — хитро сощурился он. — Значит, врешь, что ничего не чувствуешь? — улыбнулся и проложил припухшими губами дорожку на малфоевской шее, сцеловывая попутно попадающиеся на пути капли воды.
— У нас обоих стояло, — хмыкнул Скорпиус, осторожно отводя в сторону его колено. — А учитывая, столько мы вчера трахались, утренним стояком это быть никак не могло. Значит, ты что-то делал... — он устроился между его ног и мягко толкнулся бедрами, все-таки спрашивая разрешения и предлагая отказаться, пусть даже и безмолвно.
Гарри улыбнулся — смысла оспаривать очевидное не было — и тихо простонал, когда Скорпиус слегка толкнулся вперед. И поймал себя на мысли, как сильно хочет, чтобы тот повторил незамысловатое движение, имитируя предстоящее и разжигая тем самым возбуждение не хуже изысканной ласки.
— Сделай так еще... — прошептал Гарри и обхватил Скорпиуса согнутыми в коленях ногами, закусывая губу.
Скорпиус послушно вжался в него бёдрами, жадно поцеловал и стал гладить плечи, грудь, живот и ноги. По своему обыкновению, он безошибочно находил самые чувствительные места, и Гарри то и дело вздрагивал. Скоро член уже распирало от прилившей крови, и очень хотелось, чтобы целомудренные тисканья уже перешли в более взрослую фазу, но Скорпиус всё медлил. Не желая его подгонять — уж очень хотелось, чтобы Малфой сделал всё сам, без подсказок и просьб, — Гарри жмурился и мысленно готовился кончить, едва только Скорпиус коснется его задницы. Собственно, почти так и вышло. Когда Скорпиус наконец с тихим стоном отстранился и призвал смазку, Гарри негромко выматерился и широко развел ноги, сжимая руки в кулаки.
Огромный член входил медленно, и Гарри едва не взвыл в голос от долгожданных ощущений. Внутри всё судорожно сжалось, готовясь выплеснуться чересчур быстрым оргазмом, и Скорпиус, видимо, догадавшись о его состоянии, вдруг сделал мощный толчок, резко входя до конца.
Гарри выгнуло — все внутри скрутилось тугим жгутом — и, вцепившись в малфоевские плечи, он крепко зажмурился и беззвучно закричал, подаваясь навстречу и усиливая контакт. Впрочем в этом не было необходимости — удивительный член распирал изнутри настолько правильно, именно так, как нужно, надавливая разом на все чувствительные точки, что вмиг вознес Гарри на пик удовольствия.
По-прежнему зажмурившись — ощущения обострились настолько, что Гарри казалось, открой он глаза, сразу ослепнет от нахлынувшего света — скользнул рукой по литому плечу и притянул Малфоя за шею, впиваясь в мягкие губы жадным поцелуем.
Последнее, что Гарри отчетливо помнил — живот опалило горячей струей, на долгое мгновение мир погрузился во тьму, будто и не существовал вовсе, а затем вспыхнул пестрыми точками, выворачивая наизнанку душу.
Когда он начал приходить в себя, Скорпиус уже не двигался, тяжело дыша. Его член ощущался по-прежнему твердым, и Гарри не мог с уверенностью сказать, кончил ли Малфой — если и да, то произошло это слишком глубоко, чтобы что-нибудь почувствовать. Оставалось спросить прямо, и Гарри уже открыл был для этого рот, но тут Скорпиус с умиротворенным вздохом аккуратно отстранился и скатился с него на кровать. Выражение лица у него при этом было такое, что ответ на вопрос стал очевиден.
— Что будем делать? — спросил Гарри, довольно потянувшись. — Если ты не намерен валяться здесь до самого вечера, может, поедем дальше? Вдруг нам что интересное по пути попадется, — проговорил он, вспомнив о желании Скорпиуса увидеть пещеры.
