— Тогда пабы в принципе исключаются, — решил Ивар. — Под "увеселительно-развлекательным" имелся в виду еще и ночной клуб, но он тоже отметается — в восемь часов ни один еще не работает, — пояснил он. — Значит, раз у нас в запасе только два часа, остается прогулка по набережной с посещением тихой кофейни во французском стиле с невероятно вкусными булочками с корицей.
— Ивар... — Скорпиус покачал головой и взял его за руку. — А умею аппарировать, — напомнил, заглядывая в глаза. — Представь то место, где мы можем сейчас очутиться и расслабься. Я попробую проникнуть в твою голову и посмотреть на картинку, а потом аппарирую.
— Погоди секунду, кабинет закрыть надо, — ответил Ивар и отстранился, осторожно вынув руку из ладони Скорпиуса. Заперев дверь, он щелкнул выключателем и подошел к Скорпиусу, легонько ухватив его пальцами за кисть, невольно задержав дыхание. — Значит, расслабиться и представить место, где мы сейчас можем очутиться... — повторил он и вздрогнул, когда Скорпиус крепче сжал его ладонь.
Наверное, глухо произнесенные слова прозвучали для самого Ивара настолько двояко, что вопреки попыткам сосредоточить свои мысли на ведущей к реке пустынной аллее, первое, что он увидел — это был Скорпиус — нависающий над ним и совершенно обнаженный. Наклоняющийся к нему, жадно целующий и входящий в него короткими уверенными толчками...
То ли от близости Скорпиуса — его запаха и исходящего тепла — то ли сжимающей руки ощущения стали почти реальными, и, не сдержавшись, Ивар пошатнулся, тихо простонал и, испуганно взглянув во внимательные глаза, прошептал торопливо:
— Прости... это случайно вышло...
Скорпиус покачал головой и провел по стремительно розовеющему лицу рукой.
— Почему, когда речь заходит о сексе, все так хотят, чтобы я их трахнул? — спросил он страдальчески. — И если с женщинами это хотя бы отчасти понятно, то вы с Гарри меня удивляете. Ведь есть столько вариантов!
Ивар широко распахнул глаза и, кашлянув, растерянно спросил:
— А что тебя не устраивает в подобном положении вещей? И мне неясно, почему ты говоришь об этом так, словно обязан проходить какую-то повинность...
— До недавнего времени это и было повинностью, — вздохнул Скорпиус. — Трудно трахать кого-то, когда совсем не хочешь это делать.
— Да уж, не поспоришь, — усмехнулся Ивар, но затем продолжил вполне серьезно: — Вот только ты не совсем на тот вопрос ответил. Конечно, ты можешь и не отвечать вовсе, это твое право, но коль наш разговор повернул в такое русло... Мне показалось, или ты считаешь для себя трахнуть мужчину чем-то... как бы правильно подобрать слово... чем-то не совсем правильным? Но при этом вполне одобряешь свою позицию снизу? Так что ли?
— Нет, — Скорпиус хмыкнул и отпустил его руку — ведь аппарировать они пока, похоже, не собирались, так и стояли лицом к лицу в темноте. — Я сомневаюсь, что если мне когда-нибудь вдруг захочется трахнуться с другим мужчиной, кроме Гарри, я захочу сделать это снизу. Но давай уточним, мы говорим о сексе вообще или о сексе с ним, потому что это два совершенно разных понятия для меня.
Несмотря на то, что фраза кому-то могла показаться абсурдной, Ивар явно понял то, что хотел сказать Скорпиус.
— Я не любитель залезать конкретно в чью-то постель, — чуть смущенно проговорил он. — Но, наверное, сделаю исключение, — с улыбкой сообщил он, правильно рассудив, что Скорпиусу нужен этот разговор. — Рассказывай, что там у вас. Точнее, судя по всему — у тебя.
— Есть такой врач, колдопсихолог, — сообщил Скорпиус со вздохом. — Мне кажется, он должен быть похож на тебя сейчас. Поэтому скажу как врачу: у меня всё очень сложно. А Гарри со мной — ещё сложней. Но вот в подробности я вдаваться не хочу, ведь это касается в первую очередь его. О себе бы рассказал, а так... — он покачал головой. — Скажу только, что да, я действительно считаю правильным распределение ролей, когда я снизу. Независимо от своих желаний.
— И, похоже, независимо и от его желаний, — поделился выводом Ивар. — Ты действительно считаешь это правильным? — спросил он. — Давай попробуем абстрагироваться от личностей и поговорим как-будто обобщенно? Не замыкайся, думаю, я не ошибаюсь, что тебе хотелось бы поговорить на эту тему.
— Вот как раз от личности абстрагироваться никак не получится, — фыркнул Скорпиус. — От личности всё и идет. Я не знаю, каким ты его видишь, но для меня Гарри Поттер всегда был символом. В нашем мире он Герой, Икона и Власть. Я с детства знал, что буду работать под его началом и всегда робел перед этим знанием, — Скорпиус помолчал немного и добавил слегка удивленно: — Знаешь, теперь я думаю, что сексуальное желание — это лишь закономерное следствие всего того, что я к нему испытывал. И испытываю сейчас, хотя теперь я вижу в нем больше человека, чем Икону.
Все-таки как вовремя Ивар выключил свет! Потому что справиться с собственным лицом у него не получилось бы даже под страхом смертной казни.
