— Боже... Я видел, что ты воспринимаешь его будто идола, но Скорпиус... — запнулся он, боясь перегнуть палку. — Каким я его вижу, сейчас не так важно. Не забывай, у меня к нему несколько предвзятое отношение. Но сейчас я испытал к твоему Поттеру нечто похожее на сочувствие. Насколько я успел заметить, он совершенно не кичится своим супергеройским статусом, а это значит, то, что слепое идолопоклонство ему не нужно. И я прав... он видит в тебе тот же огромный потенциал, что вижу и я. Потому, наверное, набравшись терпения, закрывает на многое глаза — полагаясь на время и, конечно, на тебя самого. Но на твоем бы месте, — продолжил Ивар, тяжело вздохнув, — я бы приложил массу усилий, чтобы снять Поттера с пьедестала как символ и поставить его рядом с собой как любимого человека.
— Я стараюсь, — Скорпиус опустил голову, как делал это всегда, когда чувствовал вину. — И у меня уже даже немножко получается. Но, боюсь, он даже не предполагает, какая между нами пропасть у меня в голове.
— Я не могу утверждать, но все-таки мне кажется, что ты ошибаешься, — возразил Ивар. — Во всяком случае, он должен догадываться. А может, он специально гонит от себя такие мысли и намеренно делает вид, что ничего не понимает. И не потому что жалеет или не хочет давить на тебя. Потому боится услышать то, что услышал я. И это, правда, Скорпиус, страшно... Получается, ты испытываешь чувства не к нему, а к проекции в своей голове — удачно и органично наслоив ее на живого Поттера. Давай сыграем в игру, — предложил Ивар. — Я буду задавать вопросы, а ты должен на них дать точный ответ. Проговаривать ответ вслух необязательно.
— Почему мне кажется, что эта игра мне не понравится, даже учитывая, что я ни с кем никогда не играл?.. — пробормотал Скорпиус и, ища опору, присел на маккоевский стол. — Давай, — решился он. — Я буду отвечать вслух, но только не требуй от меня говорить "первое, что придет в голову".
— Первое, что придет в голову? — удивленно переспросил Ивар. — Нет, тут совсем другой принцип. Итак, раз ты готов, начинаем. Речь пойдет о твоем начальнике. Не любовнике, а именно начальнике. Ты говорил, что он считается в вашем мире героем. Назови мне его самый значимый подвиг.
— Закончил Вторую магическую войну, предотвратив грядущее истребление магглов как вида, — быстро ответил Скорпиус и с некоторой насмешкой посмотрел на вытянувшееся лицо Ивара.
Приведя свои мысли в порядок, Ивар продолжил, но уже с гораздо меньшей уверенностью в эффективности своей затеи:
— Ладно, пусть так. Да-а, что ни говори, Поттер — герой, — согласился он. — Но у каждого героя должны быть ошибки, за которые он себя корит. Об этом нигде не прочитаешь. Знаешь ли ты, что гложет его?
Скорпиус прищурился и вместо ответа спросил:
— У магглов были войны? Уверен, что да. Думаю, самое главное, что может гложить на войне — это смерть. Я знаю, в жизни Гарри их было не мало. Но знаю также, что ни в одной из них он не виноват. И только благодаря ему их не стало в сотни, в тысячи раз больше, — Скорпиус помолчал, давая Ивару время переварить услышанное, а потом тихо закончил: — В семнадцать лет он пожертвовал собой, чтобы спасти всех вас и половину наших. Он остался жив лишь благодаря случайности.
Чуть поразмыслив над услышанным, Ивар хотел было что-то сострить, мол, он теперь и сам начнет проповедовать культ личности Поттера, но вовремя прикусил себе язык. В конце концов, не для этого Скорпиус перед ним распинается.
— Ты говоришь очень правильные речи. Но это звучало так, словно ты готовишь текст для предвыборной кампании. Патетично и обезличено совсем. Но тем не менее ты говорил так вдохновенно, что даже я готов был встать и зааплодировать, — ответил Ивар. — А теперь вопрос о Гарри-любовнике... Ты знаешь, о чем он мечтает?
На этот раз Скорпиус ответил не так быстро.
— Я думаю, о том же, о чем и все люди, даже я, — ответил наконец. — Быть счастливым. Любимым.
— Да уж ясное дело, что не несчастным и ненавидимым всеми, — хмыкнул Ивар. — Но снова слишком размыто. А все потому, что ты всего лишь предполагаешь... В то время, как должен знать наверняка, — продолжил он. — Почему ты не спросил его? Неужели тебя это никогда не интересовало?
— Ивар, ты, похоже, так ничего про меня и не понял, — Скорпиус посмотрел прямо на него, и в тусклом свете, пробивающимся сквозь зашторенные окна, его глаза тускло блеснули. — Я много раз говорил, что не нужно относиться ко мне как к нормальному человеку, и это вовсе не присказка. Я понятия не имею, как ведут себя обычные люди, что спрашивают, а что нет, как поступают в тех или иных ситуациях и чего хотят. Я, как правило, не знаю даже, чего хочу я сам.
