— Не надоело прятаться за ширмой? — протянул Ивар, сильно прищурившись и пытаясь разглядеть в полутьме малфоевское лицо. — Ты ведь знал, чего хочешь, когда изучал его биографию! И наверняка в личное дело влез... Изучал ведь? Конечно! — воскликнул Ивар. — Как можно обойти стороной информацию о кумире, да еще и такую достоверную! — он замолчал, а затем снова продолжил: — Согласись, как криво получается. Ты готов отдать за него жизнь, но ничего — простого, человеческого — о нем знаешь. Я уверен, ты даже не знаешь его любимую позу в сексе. А если он вдруг тебе и рассказал о своих желаниях, ты, должно быть, отмахнулся, мол, это не для меня, я не готов. Я не такой, как все! Нет, Скорпиус, все проще, — он покачал головой, — просто его желания не вписались в нарисованную в твоем воображении картину, которую ты так любовно лелеешь.
Ещё на середине пылкой речи Скорпиус опустил голову и весь сгорбился, но Ивар так разошелся, что заметил это только договорив. Некоторое время он смотрел на белеющую в темноте макушку, а потом с ужасом заметил, что у Малфоя затряслись плечи.
Скорпиус резко встал, подошел к окну, отдергивая штору, и встал почти вплотную к стеклу, то ли пряча лицо, то ли не желая больше смотреть на Ивара.
— Он знает, что я сделаю всё, что он скажет, — прошептал он сдавленно. — И поэтому не говорит. Он просит другого. Но я действительно... — тут его голос задрожал, и Скорпиус умолк, обхватив себя за плечи.
— Ох, блядь, — процедил сквозь зубы Ивар и, подскочив со стола, ринулся к окну. — Скорпиус, эй, ну ты чего! — воскликнул он.
Скорпиус никак не отреагировал, и Ивар, отбросив все сомнения, подошел ближе и, мягко обнял его за дрожащие плечи.
— Прости меня, — тихо попросил он. — Я идиот. Я даже пойму, если ты сейчас развернешься и врежешь не как следует. Я это заслужил. Тоже эксперт нашелся, — с горечью хмыкнул он. — Тише... тише, — успокаивающе прошептал он и робко погладил Скорпиуса по плечу.
— Я не отмахиваюсь от его желаний, — едва слышно сказал Скорпиус, перестав вздрагивать. — Я просто не могу выполнить самые главные из них. Физически не могу, понимаешь? Не не знаю, как, не притворяюсь и не не хочу. Я просто не могу! — его голос набрал силу и зазвенел от отчаяния.
— Не понимаю, честно. Очень хотел бы, но не могу, — покачал головой Ивар. — Черт... успокойся только, пожалуйста. Зачем я только завел этот разговор! — вздохнул он и прижал Скорпиуса сильнее. — Со временем все у тебя получится. Перерастешь немного комплекс обожателя, и все станет как надо. Даже не сомневайся.
И тут Скорпиус рассмеялся — немного истерично и очень тихо.
— Ты никак не можешь этого понять, да? — спросил он, развернувшись в Ивару. — А Гарри, между прочим, смог. Я не человек, Ивар. Я робот. Машина, понимаешь? Пусть и биологическая. Я не думаю и не чувствую, а анализирую информацию и выбираю наиболее правильное решение. Так понятнее?
— А истерить сейчас — это выбранное правильное решение? — улыбнулся Ивар. — Хреновую в тебя тогда программу заложили, терминатор.
Скорпиус фыркнул.
— Глупый маггл, — протянул беззлобно и совершенно не обидно.
Ивар рассмеялся и отпустил, наконец, его плечи.
— Чай будешь? — спросил он, все еще улыбаясь. — Или все-таки махнем в кофейню? Правда, прогулка откладывается до лучших времен, — сообщил Ивар, взглянув на часы.
— Ну уж нет! — Скорпиус поймал его за руку и дернул на себя так, чтобы заглянуть в глаза, но не рассчитал, что Ивар совсем не станет сопротивляться, и поэтому окажется совсем близко. — Давай, подумай наконец о чем-нибудь приличном, — попросил серьёзно, вглядываясь ему в глаза.
Ивар невольно закрыл глаза и затаил дыхание — давно желанная близость оказалась настолько дурманящей, что так и толкала его, с трудом сопротивляющегося собственным порывам, положить свободную руку Скорпиусу на талию и прижать его к себе крепко-крепко... От последнего и вполне возможно непоправимого шага отделяло лишь слабое понимание, что все происходящее не реальнее миража. Самообман... Иллюзия.
Однако тело среагировало иначе. До объятий дело так и не дошло — зато в следующий миг Ивар уже с отчаянием целовал эти самые желанные губы.
Скорпиус не ответил. Совсем. Но и не оттолкнул. Он просто стоял и позволял себя целовать, но Ивару казалось, будто вот-вот, еще немножко, и его губы дрогнут, приоткроются, пуская внутрь, пусть даже едва заметно — он всё равно почувствует, поймет, поверит...
Понадобилось не так уж много времени, чтобы понять — его надежды были всё так же призрачны, как и раньше, а не оттолкнули его только из вежливости. Губы Скорпиуса распухли, стали горячими и скользкими, но так и остались безучастными. Чувствуя, что еще немного, и накатившее разочарование перерастет в унижение, он поспешно отстранился.
И тут же отвернулся.
— Только ничего не говори... Просить тебя забыть бесполезно, поэтому просто никогда не упоминай в разговорах то, что сейчас было, — глухо выдавил Ивар. — Я прошу прощения за свою несдержанность. Это больше не повторится. А сейчас иди домой, пожалуйста.
