— Да, у нас гораздо сложнее всё устроено, — согласился Ивар и замер на миг, когда стон Скорпиуса прокатился по позвоночнику, отдавая в паху теплой волной. Но отмахнувшись от собственных ощущений и сконцентрировавшись только на малфоевских, продолжил массаж с невозмутимостью настоящего профессионала. — У нас очень много служб с очень четким разграничением функционала и обязанностей по уставу. Уверен, что мне стоит озвучит всю структуру NCA и подведомственных подразделений?
— Это было бы интересно, — согласился Скорпиус, — но скорее всего только для меня. Поэтому с удовольствием послушаю более занимательную для нас обоих информацию. Например, про твои отношения. Мне показалось, что ты избегаешь этой темы. Могу я узнать, почему?
— Тебе показалось, — поспешно ответил Ивар и принялся за массаж с удвоенным усердием.
И пожалуй, с ответом, поспешил он сильно — Скорпиус на миг напрягся и замер, но потом все же расслабился в под его руками.
— Просто рассказывать толком не о чем, — нехотя продолжил он. — Плакаться в жилетку не хочу, ну а было бы иначе — сам понимаешь, я бы сейчас не сидел вот так верхом на твоей заднице.
Скорпиус помолчал, а потом осторожно сказал:
— Гарри был женат. Недолго, правда. Сразу после войны. А у меня была невеста, которая расторгла помолвку за несколько дней до свадьбы, не взирая на огромный штраф и лютый родительский гнев.
— А у меня была девушка, которая избавилась от нашего ребенка несмотря на все мои мольбы не делать этого. От рядового служащего, пусть даже и перспективного, она рожать не собиралась. А мой партнер однажды заявился к нам домой в обнимку с каким-то молокососом. Я собрал свои вещи в тот же вечер, — скупо проговорил Ивар и добавил совсем тихо: — Я же говорил, ничего интересного.
— Мне интересно, — так же тихо ответил Скорпиус. — Ты хочешь детей?
— Если честно, то да. Очень, — с улыбкой ответил Ивар. — Возможно, когда-нибудь я и обзаведусь карапузом. Правда, придется няньку искать, что смогла бы смотреть за ним, если понадобится, сутками. На работе порой приходится безвылазно прозябать. А ты? Хотел бы ребенка? Хотя тебе, конечно, думать об этом рановато еще.
— Я хотел бы ребенка, при условии, что он был бы нормальным человеком, — быстро сказал Скорпиус. — Не готов обречь своего сына или дочь на то, что пришлось пережить мне.
— Это ты просто пока не хочешь, — рассудил Ивар. — А как захочешь — вот прям сильно-сильно — тогда поймешь, что вместе вы все преодолеете. И не спорь со мной сейчас, лет через десять поговорим. Уверен, ты изменишь свое отношение к отцовству.
— Даже если изменю, это не важно, — заметил Скорпиус и охнул, когда Ивар прошелся по позвоночнику ладонями, что-то с хрустом вставляя на место. — Если кто-то из нас троих и заведет детей, то это будете ты или Гарри. И мне этого будет вполне достаточно.
— Зря ты на себе крест ставишь, — вздохнул Ивар. — Если хочешь знать мое мнение, то ты просто обязан дать миру продолжение себя. Но решать, естественно, только тебе. Не больно? — спросил он, повторив ладонями маневр.
— Если таких, как я станет много, мир необратимо изменится, и я понятия не имею, в какую сторону, — заметил Скорпиус, выгибаясь под его руками. — Мне не больно, — добавил мягко. — Мне хорошо. Можно даже пожестче, если ты еще не устал.
— Не устал, — отозвался Ивар. — Если таких, как ты станет много, этот мир станет гораздо лучше, — выдохнул он и, не удержавшись, легонько поцеловал Скорпиуса в затылок. Впрочем, к своему основному занятию он тут же вернулся.
Скорпиус позволил ему закончить с поясницей, а потом осторожно повернулся на спину и взял его за руки, переплетая пальцы.
— Ты правда так думаешь? — спросил, заглядывая в глаза. — Что раса счетных машинок — это то, что нужно?
— Я правда так думаю, — кивнул Ивар. — Правда, я вижу ситуацию несколько иначе. Прежде всего я вижу в тебе человека, способного протянуть руку помощи, не дожидаясь, когда тебя об этом попросят. Я вижу человека, способного неординарно мыслить. Человека, способного самозабвенно любить и ничего не требовать взамен. И наконец, я вижу мальчишку, который в свои двадцать до сих пор считает себя ненормальным. И только потому, что рядом с ним не было таких же, как он.
Скорпиус не ответил, надолго зависнув, но, видимо, так и не сумев выбрать правильный вариант. Или всё-таки сумев... Потому что отмерев, он потянул Ивара на себя и пылко поцеловал.
Пожалуй, Ивар начал понимать, почему все поцелуи с Гарри у Скорпиуса заканчивались сексом — целовал Скорпиус так, что и у лежащего в коме встал бы. А уж у Ивара, сидящего на нем верхом, от накатившего возбуждения уже дрожали ноги и кружилась голова.
И хотя малфоевские поцелуи в новинку для Ивара не были, так близко, так интимно, они целовались впервые. И Ивар ни за какие радости жизни не решился бы разрушить этот момент, если бы не болезненно упершийся головкой прямо в ширинку член.
