Вспышки световых болтов имитировали атаку «настоящими» магическими боеприпасами. Лучемёты посылали полупрозрачные веера, другие артефакты и боевые маги тоже симулировали разрушительные эффекты.
— Как вам, барон? — Станислав с широкой улыбкой обвёл ладонью свои войска. — Я выполняю условия договора.
— Вы умеете произвести впечатление, ваше сиятельство, — ответил я. — Учения специально были назначены на сегодняшнее утро?
Соболев рассмеялся и поправил воротник, из-под которого выглядывали края татуировки.
— Вы меня раскусили, Владимир. Но что в этом плохого, попытаться произвести хорошее впечатление на будущего союзника?
— Тогда к чему был весь этот театр у озера? — спросил я.
Криво усмехнувшись, Станислав отбросил со лба чёлку.
— Я вас проверял, барон. Вы должны меня понять: я должен был убедиться, что передо мной достойный глава рода, а не глупый мальчишка, который приведёт мои войска к гибели.
— Убедились?
Стерев с лица усмешку, граф кивнул:
— Да. В вас чувствуется… — он пощёлкал пальцами, подбирая слово, — истинное мужество, пожалуй. Холод, уверенность, непоколебимость! Вы просто скала. Буду счастлив назвать вас союзником… и шурином.
— А вот это мы обсудим позже, ваше сиятельство. Сначала я должен увидеть сестру, — ответил я и повернулся к своим дружинникам. — Что скажете по поводу этих учений, господа офицеры?
Ночник на мгновение приподнял брови, будто не сразу понял, что я обращаюсь к ним. Секач, наоборот, приосанился и улыбнулся. Оба со вчерашнего дня носили звания лейтенантов — и уже успели надеть соответствующие погоны.
— Атакующие действуют слаженно, — сказал Секач. — Грамотное наступление, но слишком дерзкое. Когда в реальном бою рядом с ними начнут погибать товарищи… Не факт, что они будут идти вперёд так же храбро.
— Фланги открыты, — прошептал Ночник и поднял руку, указывая пальцем. — Артефактные расчёты не защищены. На месте обороняющихся я бы отправил конные отряды и захватил артефакты, чтобы ударить атакующим с тыла.
— Я погляжу, господа офицеры много смыслят в тактике, — поморщился Соболев.
— Мы ветераны, ваше сиятельство, — сдержанно ответил Секач. — Видели, как всё на самом деле происходит. Ничего общего с учениями.
— Ничего, — тихим эхом подтвердил Ночник.
Цокнув языком, Станислав спросил:
— Тогда, быть может, вы поделитесь с моей дружиной реальным опытом?
— Если его благородие прикажет, — пожал плечами Секач.
— Мы это обсудим, — кивнул я. — После того как я увижу сестру.
— Безусловно. Прошу за мной, — Соболев тронул коня и начал спускаться с холма.
Когда подковы наших лошадей застучали по камням внутреннего двора, из центральных дверей выскочила девушка в синем платье. Поддерживая юбку, она со всех ног понеслась ко мне. Блестящие каштановые волосы развевались на ветру, глаза были широко распахнуты — и смотрели только на меня.
Я не сразу узнал её. Потому что когда прошлый Владимир уезжал в Тибет, Татьяне Градовой было всего тринадцать лет — ещё почти ребёнок. Но теперь она превратилась во взрослую красивую девушку.
Девушку, на которой был надет чёрный металлический ошейник.
— Володя!
Её голос пронзил мою голову, будто спица. Вот теперь, когда она произнесла моё имя, я сразу узнал её. Соскочил с седла и шагнул навстречу.
Таня. Младшая сестра… Моя сестра.
Гормональная реакция оказалась невероятно бурной. Нечасто удаётся встретить того, кто так рад меня видеть — и я решил насладиться этим моментом.
Татьяна врезалась в меня с размаху, обвила руками шею и стиснула так, будто собиралась задушить. От неё пахло цветами, а быстрое биение сердца я ощущал даже через одежду.
Сестра заплакала и ещё крепче прижалась ко мне.
— Невероятно трогательно, — с усмешкой произнёс Соболев, соскальзывая с седла. — Не помню, чтобы ты когда-нибудь так обнимала меня, любимая.
— Тебя я никогда не теряла, — попыталась оправдаться Татьяна
— Любимая? — переспросил я, посмотрев Станиславу в глаза.
— Открою вам секрет, Владимир: наш союз был не просто договорённостью между отцами. Мы с вашей сестрой любим друг друга.
Я перевёл взгляд на Татьяну, и она, одновременно улыбаясь и плача, кивнула:
— Да, это правда.
Разница в возрасте между ними была не меньше десяти лет. Но случаются в мире браки и гораздо более неравные — а если двое любят друг друга, не вижу никаких препятствий.
— Почему на тебе это? — спросил я, кивая на ошейник.
— Антимагический. Чтобы наш Очаг меня не чувствовал, — ответила она, прикасаясь тонкими пальцами к металлу. — Чтобы враги не смогли найти.
— Больше в нём нет необходимости, — сказал я, поднимая руку.
Из моей ладони вырвалась струя маны, которая разбила чары на ошейнике. Невидимые до этого угловатые символы вспыхнули красным, и обруч расцепился на две половинки, которые с лязгом упали к ногам Татьяны.
Она, будто не веря, ощупала свою шею и громко сглотнула. Опустила руки на уровень груди, и я ощутил, как закипает её Исток. Чуть дрожащие ладони окутала тонкая магическая плёнка, будто Татьяна надела прозрачные перчатки. Она рассмеялась и вскинула руки в воздух.
