— Звучит как отличная сделка, барон, — откинув со лба чёлку, улыбнулся граф. — И что же дальше? Какие у нас планы, как вы собираетесь победить альянс Муратова? Поймите правильно, я не боюсь воевать. Но у них гораздо больше сил, чем у нас.
— Пока что да, — ответил я. — Но поверьте, скоро это изменится. Альянс проиграет ещё до того, как отменят прекращение огня…
Граф Муратов шёл по дорожке в парке, заложив руки за спину и задумчиво разглядывая деревья. Ветви уссурийской груши были усыпаны завязями. Урожай в этом году обещал быть щедрым.
«О да, — подумал Альберт Игнатьев. — Это будет урожай из трупов и скорби. Плоды поражения рода Муратовых».
Он держался на полшага позади графа, как и положено советнику, отмечая, как напряжена поза господина. Рудольф Сергеевич тщательно скрывал беспокойство, но от Альберта не мог его спрятать. Шевелящиеся тени от листьев скользили по худому лицу графа, делая его ещё более мрачным.
— Эти судебные козни Градова! — резко начал Муратов, прерывая молчание. — Я до сих пор не могу поверить, что ему это удалось. Он вылез из ниоткуда, как таракан из щели, но сумел устроить нам большие проблемы.
«Таракан? Нет, Рудольф. Он скорее паук, сплетающий паутину вокруг твоего трона, — подумал Игнатьев, усмехаясь. — Опасный хищник, которого ты зря недооценил, и он намерен сделать тебя своей жертвой».
— Базилевский нашёл лазейки в законах, — произнёс он вслух, разминая пальцы в перчатках. Шрамы ныли, это к дождю. — А с молчаливой поддержкой генерал-губернатора… Наше положение сейчас не из лучших, ваше сиятельство.
— Думаешь, я без тебя этого не понимаю? — рявкнул Муратов, глянув на него через плечо.
Альберт склонил голову, и они снова замолчали. Только гравий хрустел под ногами, да негромко шелестели кроны груш.
— Суд может затянуться на месяцы, господин.
Граф остановился, впиваясь взглядом в пруд, где лебедь-одиночка чистил перья. Крылья птицы были обрезаны, и он не мог улететь. Осенью, когда Альберт наблюдал за этим лебедем, ему казалось, что он смотрит на небо с тоской.
— Мы не должны этого допустить. Чем дольше мы медлим, тем сильнее становится Градов. Теперь я уже не буду так опрометчив. Мальчишка несёт угрозу, и чем быстрее мы с ним расправимся — тем лучше. Куда делся Зубр? — Муратов резко повернулся к Альберту.
— Пропал, — коротко ответил Игнатьев. — Его видели с несколькими людьми под Владивостоком, затем он исчез. Можно предположить, что Градов разбил его отряд.
— Разбил сильнейшего наёмника в наших краях? — процедил Рудольф.
«Я не удивлюсь, если скоро он разобьёт сильнейшего графа», — усмехнулся про себя советник.
— Между прочим, это была твоя идея, Альберт! — Муратов ткнул в него пальцем.
«Конечно, моя. Примерно на такой исход я и рассчитывал».
— Простите, ваше сиятельство, — он поклонился. — Если бы я только мог предположить, что этим всё закончится…
Муратов вздохнул и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.
— Ладно, не вини себя…
«Я и не виню».
— … может, идея была и твоей, но решение принял я, — закончил Рудольф.
«Самое тупое решение в своей жизни».
— Значит, с Зубром покончено, — потирая узкий подбородок, протянул граф. — Скорее всего, он предпочёл сбежать с Дальнего Востока, опасаясь моего гнева. Вот и хорошо. А что насчёт свидетеля, который есть у Градовых? Ты выяснил что-нибудь?
— Пока что нет, господин. Могу предположить, что они взяли живым кого-то из банды Зубарева.
— Найди, где они его прячут. Будет очень кстати, если с ним приключится несчастье.
— Шпионы во Владивостоке уже работают, — кивнул Альберт.
«Да, и это мои шпионы. Они сделают всё, чтобы свидетель дожил до суда», — добавил он мысленно.
Граф продолжил идти, и советник последовал за ним. Они подошли к пруду, и лебедь, заметив их, проскользил по воде к другому берегу. Муратов сел на лавочку, освещённую солнцем. Альберт остался стоять рядом, в тени дерева.
— Гораздо больше меня беспокоит не этот свидетель, — сказал Рудольф. — А то, что творится с нашими союзниками. На фон Берга совершенно нельзя положиться, он ведёт себя как полный идиот! А Карцева… ты бы видел, как эта надменная сука строила глазки Градову! Клянусь, я был готов проткнуть её шпагой на том самом месте.
«В этом ты не одинок. Очень многие мужчины хотели бы проткнуть её… В определённом смысле».
— Такое чувство, будто мои союзники только и ждут, когда я оступлюсь, — пробормотал Муратов.
«Оступись. Умоляю, оступись», — пронеслось в голове Игнатьева.
— Не стоит беспокоиться, ваше сиятельство, — мягко произнёс он. — Суд — лишь формальность. Даже если проиграем, всё решится на поле боя. Я не думаю, что генерал-губернатор решит закончить войну.
— Почему ты так считаешь? — Рудольф посмотрел на него.
— Потому что Градов не будет сидеть сложа руки. Он хочет мести, хочет вернуть свои земли. Когда господин Высоцкий поймёт, что Градов готовится к продолжению войны, он будет только рад. Вы же знаете его подход.
