Аристарх Иванович чуть расширил глаза, глядя на количество документов. Там были свидетельства, спешно собранные Карцевой с собственных дружинников, копии приказов и других внутренних документов альянса, способные ещё сильнее склонить чашу весов на сторону Градовых.
— Также графиня изъявила желание лично свидетельствовать против графа Муратова и барона фон Берга, — добавил Базилевский.
— Сука, — раздалось откуда-то из-за спины.
Филипп Евгеньевич обернулся и не удивился, когда увидел на одном из задних рядов самого фон Берга. Тот заёрзал на месте, поняв, что в тишине все услышали его ругательство, и пробормотал:
— Прошу простить, дамы и господа, вырвалось.
— Держите себя в руках, Генрих Карлович, — строго сказал судья.
— Представленные защитой материалы обширны, — сказал Базилевский. — Мы не успели провести их полноценный анализ, отыскать и опросить всех ключевых свидетелей, чьи показания имеют критическое значение для установления истинной картины произошедшего и степени вины каждого. Кроме того!
Филипп подал знак Артуру, и тот отнёс судье ещё одну папку.
— Мы вносим на рассмотрение суда новые, недавно полученные свидетельства о преступлениях, совершённых дружинниками графа Муратова на территории деревни Лисичкино. Эпизоды носят особо жестокий характер и требуют отдельного, самого пристального внимания следствия.
— О каких преступлениях речь, господин Базилевский? — уточнил Малиновский.
— Казнь гражданских, включая стариков и подростков, а также систематическое сексуальное насилие над женщинами.
Зал ахнул. Воротынский на миг ощерился, как цепной пёс, но быстро вернул себе хладнокровное выражение лица. Филипп Евгеньевич окатил его презрительным взглядом и произнёс:
— В связи с вышеизложенным, сторона обвинения ходатайствует об отсрочке основного судебного разбирательства на три месяца для завершения всей необходимой подготовительной работы.
— Ваша честь! — поднялся Николай Сергеевич. — Признание моего господина снимает необходимость в столь длительной волоките. Мы готовы признать вину в том числе и в новых эпизодах. Я прошу вас не затягивать и назначить основное заседание на следующей неделе!
— Сторона обвинения имеет право изучить все материалы, — Аристарх Иванович причмокнул толстыми губами, пролистывая документы. — И суду тоже необходимо это сделать.
— Простите, ваша честь, но это вполне можно сделать за неделю. Господин Базилевский сознательно затягивает процесс, что недопустимо в столь серьёзном деле! Мы настаиваем на начале разбирательства в более сжатые сроки. Доказательств более чем достаточно, и мы, напоминаю, полностью признаём вину.
Малиновский задумчиво почесал спутанную бороду, явно разрываясь между желанием устроить грандиозный процесс и боязнью давления со стороны могущественных родов и Дворянского ведомства. Он пробормотал что-то невнятное себе под нос, перелистал несколько бумаг.
— Ходатайство стороны обвинения в отсрочке на три месяца… — он помедлил, — отклоняется как чрезмерное. Однако новые обстоятельства, упомянутые господином Базилевским, действительно требуют проверки. Суд предоставляет стороне обвинения один месяц для завершения подготовки и представления всех дополнительных материалов и списков свидетелей. Заседание закрыто!
Громко стукнул молоток. Гул в зале вспыхнул с новой силой. Базилевский медленно собрал свои бумаги.
Отлично! Именно этого он и добивался. Месяц — это то, было реально получить, но стоило озвучить больший срок. Как говорится, требуй невозможного, и получишь желаемое. Всё шло по плану.
Главное — Муратов и его адвокаты не смогли сорвать планы. Альянс всё ещё связан судом, а Градовы получили официальную отсрочку для укрепления сил.
Через полчаса начиналось следующее заседание — куда более личное и яростное. «Барон Градов и представители простонародья против барона фон Берга». Дело, которое Владимир Александрович считал ключевым для подрыва авторитета не только Генриха Карловича, но и всего альянса.
Не говоря уж о том, что фон Берга теперь обвиняли в организации покушения на самого Базилевского. Говорили, что это дело взял под личный контроль генерал-губернатор.
— Всё в порядке, Филипп Евгеньевич? — спросил Артур, когда они покидали зал. — Выглядите усталым.
— Напряжение даёт о себе знать, — Базилевский снял очки и протёр линзы. — Всё-таки я уже немолод.
— Давайте пройдём в столовую, выпьем травяного чаю. До второго заседания ещё есть время.
Выйдя в высокий, мраморный коридор, залитый холодным светом из высоких окон, Базилевский сразу увидел фон Берга. Тот расхаживал в коридоре, будто тигр в клетке, и пыхтел, как чайник.
Лицо барона было багровым, лысина блестела от пота. Он что-то яростно бормотал себе под нос, игнорируя робкие попытки своего молодого, бледного как смерть адвоката что-то сказать. От фон Берга несло дорогим одеколоном, перебиваемым резким запахом пота и… страха.
Базилевский невозмутимо подошёл, едва заметно улыбнулся.
— Ваше благородие, — вежливо произнёс он. — Добрый день. Как ваши дела? Готовы к следующему акту правосудия?
