— Они в любом случае должны действовать очень осторожно. Если Муратов поймает кого-то из них, то мигом раскусит нашу схему.
— Никого не поймают, — отмахнулся Станислав. — Говорю тебе, они отлично подготовлены. К тому же с ними есть маг Иллюзий.
— Хорошо, — мой ворон кивнул. — Тогда приступай. Будем на связи.
— Передавай привет сестре, — подмигнул Соболев, и я разорвал контакт.
Утром, когда я медитировал на заднем дворе, снова потеплел родовой перстень. В голове возник образ Базилевского, и я немедленно откликнулся на зов.
— Ваше благородие, — голос юриста прозвучал в сознании прежде, чем перед глазами возник его образ. — Прошу прощения за беспокойство в неурочный час, но новость не терпит отлагательств.
— Говорите, Филипп Евгеньевич.
— Речь об имуществе рода Серебряковых. Поиски увенчались успехом, хотя владельцы тщательно подчистили следы… Представляете, в архивы подтасовали ложные сведения о том, что артефакты были проданы за границу, но я выяснил правду. На самом деле они находятся у барона Плахова.
— Вот как. И зачем же он пытался всё скрыть? — спросил я через ворона.
Базилевский хмыкнул, поправив очки.
— Сомнений быть не может — он понимает, что у вас больше прав на артефакты Серебряковых.
— Больше? То есть у него тоже есть права?
— Да, господин. Я навёл справки в Геральдическом департаменте. По материнской линии, через прабабку, барон Плахов является кровным родственником Серебряковых. Хоть и слабые, но у него есть права на наследство. После… трагических событий и конфискации имущества Серебряковых, ему было предоставлено первоочередное право выкупа. Которым он воспользовался. Официально артефакты — его законная собственность.
— Родство не может быть подделано? — уточнил я.
— Может, конечно. Но, судя по моим изысканиям, информация правдивая.
— И всё-таки я гораздо более близкий родственник погибшего рода. Значит, артефакты должны принадлежать мне.
— Всё верно, ваше благородие, — кивнул Базилевский. — Я взял на себя смелость отправить барону Плахову официальное письмо от имени нашего рода. Если коротко, то я вежливо потребовал передать нам законное имущество. Реакция барона оказалась неожиданно быстрой.
Филипп Евгеньевич сделал небольшую паузу и продолжил:
— Плахов просит личной встречи с вами. Приглашает к себе в поместье для обсуждения этого «деликатного и глубоко личного вопроса», как он выразился.
— Ему можно доверять? — спросил я.
— Не знаю, ваше благородие. Никогда не имел с ним дел, даже косвенно. А вы думаете, это может быть ловушкой?
— Не исключено. Во всяком случае, барон явно чего-то от меня хочет… Как бы там ни было, шанс упускать нельзя, даже если Плахов что-то затеял. Передайте, что я согласен.
— Как скажете, ваше благородие, — ответил Базилевский.
— Но встреча состоится на нейтральной территории. За пределами действия его Очага.
— Такое условие покажет, что вы ему не доверяете. Барон может оскорбиться.
— Пускай оскорбляется, если угодно. Мой род ведёт войну, меня не единожды пытались убить, и я не собираюсь входить туда, где мои магические силы будут подавлены, — сказал я.
— Понял, ваше благородие. Передам дословно, если позволите. Надеюсь, барон с пониманием отнесётся к вашей осторожности. Как только получу ответ и будут согласованы детали — немедленно сообщу.
Остаток дня я занимался созданием новых артефактов и заодно оценил готовность новобранцев. Пока что рано было пускать их в бой, но дружинники делали первые успехи.
Детали оказались согласованы уже вечером. Похоже, барон Плахов действительно что-то рассчитывал от меня получить — либо просто хочет побыстрее разобраться с неудобным вопросом.
Так или иначе, следующим утром я взял с собой группу дружинников, и мы отправились во владения Плахова.
Барон выбрал для встречи пустынный холм у границы своих земель. Когда мы подъезжали, я приказал Секачу:
— Проверь на всякий случай окрестности. Если увидишь что-то подозрительное — сообщи. Если нет — возвращайся к нам и держи оружие наготове.
— Так точно, — дружинник спешился и надел маску невидимости, растворившись в воздухе.
— Думаете, будет драка? — шёпотом спросил Ночник.
— Как знать. На всякий случай держите ухо востро, — ответил я.
Внизу у подножия, замерла группа всадников в кирасах с фамильным гербом Плаховых — скрещёнными молниями над башней. У двоих из них были сильные ауры, отдающие элементом Земли — явно маги.
Барон выделялся среди своих людей, как золотой бокал среди простых стаканов. И это несмотря на то, что кирасы на его людях блестели, начищенные. Плахов сиял ещё больше — его рубашка была покрыта золотой вышивкой, на шее висела подвеска с вызывающе огромным бриллиантом. Зачёсанные назад светлые волосы тоже сверкали под солнцем.
Заметив, что мы приближаемся, барон что-то сказал своим людям и тронул коня, выдвигаясь мне навстречу. Я кивком приказал дружинникам оставаться на месте.
Остановившись на почтительном расстоянии, несколько мгновений мы с Плаховым оценивали друг друга. Барон оказался старше, чем я думал, на вид ему было уже за пятьдесят.
Сверкнув неожиданно белозубой улыбкой, он приветствовал меня первым:
