— Владимир Александрович! Как приятно, что вы откликнулись на моё приглашение. Рад знакомству.
— Взаимно, Арсений Витальевич, — ответил я.
Мы немного помолчали. Плахов оглядел моих дружинников, поглаживая рукоять притороченной к седлу сабли.
— Слышал, вы задали господину фон Бергу трёпку в суде, — сказал он. — Мои поздравления. Мне никогда не нравился этот человек.
— Насколько мне известно, мало кто питает к нему симпатию.
— Даже граф Муратов, не так ли? — барон заливисто рассмеялся собственной шутке. — Что у вас дальше в планах, Владимир Александрович? Такое чувство, что вы и правда намерены сокрушить альянс!
— Вы предлагаете мне союз, Арсений Витальевич? — невозмутимо спросил я.
— Что?
— Своими военными планами я могу поделиться только с союзником.
— Разумно, разумно, — сверкающая улыбка Плахова вдруг стала угрожающей. — Вмешиваться в вашу войну я не хочу, раз уж вы спросили. Этот конфликт меня никоим образом не касается.
— Тогда давайте обсудим то, что касается нас обоих.
— Ловкий поворот! Хорошо, давайте. Вы наверняка уже знаете, что у меня есть права на реликвии Серебряковых… И если вы хотите их получить, придётся делать это через суд.
Барон замолчал, ожидая моей реакции. Я оставался невозмутим, так что он продолжил:
— Но, раз уж вы ведёте войну, артефакты нужны вам поскорее, не так ли?
— Война ни при чём, и я никуда не тороплюсь.
— Бросьте, ваше благородие, — Плахов с усмешкой потеребил свою роскошную подвеску. — Вам сейчас необходима любая крупица, способная склонить чашу весов на вашу сторону… Иначе бы вас здесь не было. Артефакты Серебряковых, поверьте, обладают немалой силой. Они помогут вам в войне против Муратова.
— Чего вы хотите, Арсений Витальевич? — напрямую спросил я.
Барон, помедлив, ответил:
— Сущий пустяк, Владимир Александрович. Ваш Очаг обладает элементом Отражения, а у меня есть человек, способный создавать хорошие артефакты под этот элемент. Я хочу, чтобы вы позволили наполнять их силой от своего Очага. Скажем… сто артефактов в течение трёх лет.
— Сто? Даже у моего рода никогда не было столько.
— Да, понимаю, — снова глянув на моих людей, кивнул Плахов. — Наполнение артефактов напрямую от Очага истощает его… Но буду честен: если вы откажетесь, реликвии Серебряковых отправятся на аукцион. Пока они моя собственность, я могу распоряжаться ими, как захочу. Даже если выиграете суд — вряд ли потом сможете их получить.
Чистой воды шантаж. Зря барон избрал эту тактику — всё желание с ним договариваться напрочь испарилось. Теперь он так или иначе отдаст мне артефакты, а если попробует воплотить свою угрозу в жизнь — заплатит за это.
Я сделал вид, что раздумываю над его предложением, а затем сказал:
— Откуда мне знать, что вы уже не отправили артефакты на аукцион? Покажите их.
— Вы мне не доверяете?
— Вы бы доверились на моём месте?
— Справедливо, — ухмыльнулся Плахов. — Что ж, я рассчитывал на такой исход. Артефакты при мне.
Он повернулся к своим дружинникам и махнул рукой. Один из всадников подъехал, держа в руках небольшой ларец, обитый свинцом. Остановившись на расстоянии в несколько метров, он открыл крышку.
Внутри на бархатной подушке, лежали два предмета: бронзовый перстень и каменная статуэтка в виде женщины.
С кольцом было всё понятно — оборонительный артефакт. Судя по всему, довольно сильный, с его помощью можно защитить не только себя, но и многих людей вокруг. А вот насчёт статуэтки я был вовсе не уверен. Исходящая от неё энергия была таинственной, незнакомой… Даже в прошлой жизни я не встречал ничего подобного.
— Можете не сомневаться, что это подлинники, — сказал тем временем Арсений. — Вы ведь, я слышал, излечили свой магический недуг? Значит, можете почувствовать ауру предметов.
Я действительно её чувствовал, и гораздо глубже, чем считал Плахов. В глубине аур, тщательно скрытые, висели тёмные враждебные структуры. Неопытный маг, которым считал меня барон, не смог бы их разглядеть.
— Вы не могли бы подать мне перстень, барон? — попросил я. — Хочу рассмотреть поближе.
Замерев на секунду, Плахов ответил:
— Не держите меня за дурака, Владимир Александрович. Если вы прикоснётесь к артефакту, то привяжете его к себе.
— Правда? — с притворной наивностью спросил я.
— Конечно, — с надменным видом кивнул барон. — Вы ведь близкий родственник Серебряковых.
— Так возьмите его сами и покажите мне.
— Думаю, что вам и так прекрасно всё видно. Давайте…
— Вы боитесь собственных артефактов, Арсений Витальевич? — перебил я.
Плахов натужно рассмеялся и одновременно подал знак своему дружиннику. Тот захлопнул ларец и решительно развернул коня.
Значит, я не ошибся. Барон прекрасно знал, что артефакты прокляты — и, скорее всего, он сам наложил это проклятие.
— Стой, — приказал я, и в моём голосе было столько железа, что солдат подчинился.
Они с бароном растерянно переглянулись. Плахов нахмурился и сказал:
— Ваше благородие, не нужно отдавать приказы моим…
— Похоже, это вы держите меня за дурака, Арсений Витальевич, — снова прервал его я.
— О чём вы?
— О проклятии, которое наложено на артефакты. Объясните-ка мне, что оно делает и зачем это вам?
