Поместные владения оказались в ещё более плачевном состоянии, чем дом. Кроме тех строений, что располагались у подножия холма, все остальные были заброшены. За землями тоже никто не ухаживал. Скульптуры в заросшем парке казались призраками, дороги затянуло травой.
Однако я, глядя на всё это запустение, улыбался.
— Чему ты радуешься? — не выдержав, спросил Никита.
— Представляю, как это место вновь будет полно жизни, — ответил я. — Вот увидишь, скоро мы всё восстановим, и здесь станет ещё лучше, чем прежде.
— Хотелось бы верить, — покачал головой воевода.
— Не надо хотеть, просто поверь, — сказал я и пришпорил лошадь.
Скоро мы добрались до границ Очага, и Никита указал вперёд, на дорожную заставу.
— Блокпост Карцевых. Насколько нам известно, дружинников почти нет, зато стоят артефакты. Там, правее, тоже Карцевы, на севере и западе Муратовы, а на юге, как ты уже видел, бойцы фон Берга.
— Они контролируют только дороги? — уточнил я.
— Нет, конечно. Караулки стоят через каждые двести-триста метров, между ними ходят патрули. Солдат немного, само собой, но на тревогу сбегаются быстро. У фон Бергов машины, пулемёты, ещё и мины повсюду. Там, где Муратовы и Карцевы, ещё хуже — они целую сеть охранных артефактов поставили. А на западе аномалия, через которую тоже просто так не пройдёшь.
— Что за аномалия? — спросил я.
— Вихревик. Большая, — ответил Никита и покосился на меня. — Ты помнишь, что такое аномалии?
— Да.
Для этого мне не нужна была память прошлого Владимира, ведь среди моих владений тоже были нестабильные миры. Я прекрасно представлял, что такое магические аномалии и насколько опасными они могут быть. Точки искажения магического поля, где законы природы перестают играть по правилам и создают, собственно, аномальные явления.
Правда, виды аномалий и их классификация в этом мире наверняка были другими.
— Но я не помню точно, что такое вихревик, — добавил я. — У него элемент Воздуха?
— Точно. В пределах своего действия такой ветер может создать, что грузовик в воздух поднимет. Про человека я уж не говорю — подхватит, как травинку. Через неё не пройдёшь, как ни старайся.
— У вас нет уловителя? — спросил я.
Эти магические приборы были не совсем артефактами, скорее просто предметами, способными реагировать на магию. С их помощью было возможно определить, когда аномалия находится в состоянии покоя и через неё можно пройти относительно без риска.
Стопроцентной гарантии никто не давал. Аномалия вполне могла пробудиться, ощутив внутри себя живое существо.
— Нет, — качнул головой Никита. — Последний три месяца назад разрядился. Да и толку от уловителей? За вихревиком всё равно муратовские стоят.
— Уловители разве нужно заряжать? — удивился я. В моём прошлом мире подобные приборы действовали постоянно без всякой подпитки.
— Конечно, они же на кристаллах, — ответил Никита.
Надо же. Похоже, артефактное искусство на Земле не так уж и развито.
Это хорошо. Есть пространство для роста… Как много всего интересного я смогу делать и развивать в этом мире. Мне всё больше здесь нравится.
Мы объехали купол по кругу. Вражеские патрули, которые ходили метрах в двухстах от границы, замечали нас. Некоторые дружинники доставали бинокли и рассматривали нас через них.
— Ты бы лицо прикрыл или отвернулся, — пробурчал Добрынин.
— Зачем? Пусть видят, что хозяин дома, — ответил я.
Скоро оказались на том самом месте, где мы с Артёмом прорвались под купол. Наша машина так и стояла на границе, судя по виду, нетронутая. Однако я заметил, как пулемёт на блокпосту Карцевых смотрит прямо на неё — враги справедливо подозревали, что мы захотим вернуться к автомобилю.
И я действительно хотел. В багажнике остались мои вещи, и пускай одежда была не слишком нужна, но я был намерен забрать тибетскую поющую чашу. А ещё патроны для револьвера, которые лежали в бардачке.
— Едем домой, — сказал я, разворачивая лошадь.
Мы проехали немного, а затем остановились у ручья, чтобы дать лошадям напиться. Я вылез из седла, тоже сделал несколько глотков и умыл лицо. Вода была чистой и вкусной, наполненной ароматом трав.
— Ну, что скажешь? — поинтересовался Никита, тоже спешиваясь.
— Всё не так плохо.
— Правда? — хмыкнул Добрынин. — По-моему, хуже некуда.
— Отставить, воевода, — приказал я. — То, что происходит, даже осадой назвать нельзя, потому как у нас здесь есть все ресурсы для выживания.
— Но сидеть под куполом ты не собираешься. Вот я и хочу знать, что ты задумал.
— Немного взбодрить наших противников. Они расслабились, думая, что мы не станем выходить за границу.
— С твоим появлением они наверняка усилят гарнизоны…
— Вот и хорошо, иначе было бы совсем неинтересно, — я залез обратно в седло. — Едем. Хочу оценить, как экипирована дружина. Отдай приказ о боевой готовности.
Когда мы добрались до усадьбы, Никита приказал протрубить общий сбор. «Протрубить» не было фигурой речи — одноглазый Моргун взял бронзовый горн и издал условный сигнал.
— Боевая готовность! — приказал Добрынин, когда дружинники сбежались. — Экипироваться и построиться, две минуты!
— Есть! — рявкнули бойцы и поспешили в казарму.
