Ровно через две минуты они выстроились передо мной. Дисциплина, которую поддерживал Никита, была мне по душе, а ответственность солдат нравилась ещё больше.
Каждый дружинник был вооружён арбалетом со стальными плечами, а также излюбленным холодным оружием. Здесь единства не было — у кого топор, у кого булава, у кого кинжалы. Заместитель Никиты по прозвищу Секач носил за спиной два одинаковых тесака. Саблями, как по уставу, было вооружено меньше половины.
Как я уже заметил, в отличие от формы, оружие содержалось в идеальном порядке. Блестящее, ни пятнышка ржавчины, будто только из кузницы.
— Хорошо ухаживаете за оружием, бойцы, — отметил я вслух. — Хвалю.
— Спасибо, ваше благородие, — прогудел Трояк.
Я повернулся к Никите:
— Это всё оружие?
— У нас есть ещё винтовки и два трофейных пулемёта, — ответил он. — Пулемёты новенькие, в масле. Патронов тоже много, но сам понимаешь — под куполом огнестрел не работает.
— Ещё гранаты, воевода, — прошептал Ночник.
— Да, и гранаты тоже, — кивнул Добрынин. — Десятка четыре.
— А что насчёт артефактов? — спросил я.
— Есть магические болты с разным зачарованием, но их осталось совсем мало. Защитные амулеты разного типа, один полевой сферогенератор, пара лучемётов и пара пробивных мечей. Мечи зачарованы элементом Металла, ими даже танк можно вскрыть, пока мана в кристалле есть, — пояснил Никита. Как будто всё остальное, кроме мечей, было мне понятно.
Хотя что такое сферогенератор и лучемёт, легко было догадаться по названиям.
— Неплохо, — констатировал я. — Этого хватит для предстоящей операции. Дружина, внимание! Сегодня ночью мы покажем врагам, что род Градовых не собирается сдаваться. Слушай приказ…
Рядовой Климов стоял на улице, разглядывая ночное небо и сжимая рукоять сабли так сильно, что сводило руку.
Из караулки раздавались сладострастные стоны, перемежаемые грязными ругательствами. Климов старался не обращать на них внимания, но едва ли это было возможно.
У его сослуживца Тимохина сегодня был день рождения, и дружина скинулась ему на подарок — заплатили проститутке из Владивостока и привезли её сюда.
Они могли бы поступить, как обычно — схватить какую-нибудь деревенскую бабу из градовских да воспользоваться ей. Но это было бы совсем не то, сказали они. Шлюха-то делала вид, что ей всё нравится.
Тимохин оказался не жадным, да и проститутке заплатили вдоволь, так что после именинника она согласилась обслужить всех остальных. Климов, как младший, оказался последним в очереди, поэтому он и стоял у караулки, вынужденный слушать все эти шлепки и охи-вздохи.
Ругательства вдруг стали громче. Гаврилов совсем разошёлся, и к стонам вдруг добавились звуки, похожие на пощёчины.
Что он там делает, бьёт её, что ли? Зачем? Хотя проститутка, судя по стонам, только заводилась от этого. Или делала вид, что заводилась.
Остальные четверо уже получили свою порцию удовольствия, разбились на пары и отправились патрулировать. Свет кристальных фонарей, которые они взяли с собой, давно исчез в ночи. Уже скоро, наверное, они обратно вернутся, но Гаврилов всё никак не мог закончить.
А Климову не хотелось, чтобы кто-то слушал. Всё потому, что у него это был первый раз. Он и без того волновался, чтобы думать о том, как его сослуживцы будут стоять под окнами и ржать.
В темноте со стороны границы раздался какой-то шорох. Климов повернулся и снял висящий на плече лук. На всякий случай наложил стрелу и пригляделся. Кристальные фонари освещали только сам блокпост, а дальше ничего не было видно. Мерцание от купола совсем не давало света.
Шлепки и стоны ускорились, и от этого у Климова почему-то заныли зубы, а пожар внизу живота стал нестерпимым. Ну зачем так громко-то? На всю округу, наверное, слышно!
Климову казалось, что все его мужские силы сейчас уйдут, и когда он зайдёт к проститутке, то ничего не сможет сделать. И она, конечно, обсмеёт неопытного солдата.
Шорох повторился. Это мог быть какой-то зверь, но Климов на всякий случай решил убедиться. Он отыскал в колчане световую стрелу и наложил её.
За трату магических стрел с них строго спрашивали, но световые были самыми дешёвыми. Их позволялось использовать в подобных случаях.
Дружинник натянул тетиву и выстрелил. Кристальная пыль на тупом наконечнике замерцала в полёте, а затем вспыхнула. Стрела разлетелась в щепки, а в воздухе остался висеть небольшой светящийся шарик.
Он продержался секунд десять. В его тусклом свете Климов щурился, пытаясь разглядеть нарушителя, но никого не увидел. Дорога, трава, кусты. Ничего необычного.
Эх, жалко. В глубине души солдату хотелось, чтобы он кого-нибудь увидел и поднял тревогу. Тогда бы вовсе не пришлось заходить к проститутке. Может, лучше в другой раз, с нормальной девушкой, а не с той, которая уже сотню-другую пустила в себя.
Стоны из караулки завершились хриплым воплем Гаврилова, которому вторил женский смех. Стало тихо.
