Но чтобы вернуться, сначала надо ещё кое-что сделать.
Пока дружинники разделывали голема, я достал вороний череп и призвал птицу. Подкинул её в воздух, а сам сел в позу лотоса, мысленно связываясь с вороном.
Перед моим внутренним взором открылось завораживающее зрелище. Наблюдать мир с высоты всегда приятно, во всех смыслах. Но сейчас я искал кое-что конкретное.
Я мягко направил ворона к северу, где долина сужалась в узкий перешеек между двумя горами, и перетекала в другую долину.
Глазами ворона осмотрев долину на севере, я заметил посреди леса пятно выжженной земли. Огненная аномалия. Интересно, но мне нужна была другая. Поэтому я продолжил поиски.
В глуши и правда оказалось много аномалий, включая разломы, из которых лезли монстры. Возле городов и в дворянских землях они появлялись редко — мешало или технологическое поле, или влияние Очагов и специально поставленной магической защиты. Но там, где не было людей, аномалии спокойно появлялись и могли оставаться на одном месте десятки лет.
При условии, что не были блуждающими — это отдельный феномен.
Из того, что рассказала мне Светлана, стало понятно: аномалии и монстры в этом мире изначально появлялись на Расколотых землях. Так называли архипелаг из сотен островов, который остался после уничтожения двух континентов западного полушария. Зародившись на архипелаге, аномалии затем хаотично перемещались по миру.
Исправить эту нестабильность при желании было возможно. Самый простой, хоть и долгий способ — убрать барьер вокруг планеты. Тогда магическое поле Вселенной со временем само бы восстановило все дефекты.
Нужно ли это — спорный вопрос. Ведь аномалии и монстры несли в себе определённую пользу, являясь источником магических ресурсов.
Я пока что плохо понимал общую обстановку в мире, чтобы делать выводы, стоит ли игра свеч. Сейчас надо было признать как факт — чем дальше от поселений, тем чаще встречаются монстры и аномальные зоны. И в текущей ситуации это было мне даже на пользу.
Когда ворон пролетал над очередной горой, я заметил на склоне идеально круглую площадку. Такое чувство, будто кто-то начертил её циркулем. Велел ворону подлететь поближе и убедился — это именно то, что мне нужно.
Запомнив, где это место, я мысленно приказал птице сесть рядом с ним и открыл глаза.
Дружинники как раз заканчивали с древнем. Древесины получилось с избытком, и теперь её грузили на запасных лошадей.
— Секач и Ночник со мной, — сказал я вставая. — Всем остальным выйти из леса и ждать нас на тропе. По дороге посмотрите, что осталось от монстров, с которыми мы дрались ночью. Если черепа на месте — соберите.
Использовать останки чудовищ можно было точно так же, как и черепа моих воронов. Для этого требовалось грамотно составить магограмму и влить немало магических сил — но техника была мне знакома, а вопрос с силой скоро будет решён.
Контролируемые монстры мне пригодятся.
— Куда отправляемся? — спросил Секач, откладывая топор.
— Прогуляемся до аномалии, — я встал. — Возьмите скорострелы, по дороге могут быть монстры.
— Жаль, Трояка с нами нет, — прошептал Ночник, снимая с седла арбалет. — Он любит монстров убивать.
— А ты? — усмехнулся Секач.
— А я люблю их обходить, — пожал плечами Ночник.
Мы двинулись на север. Лес здесь был гуще, ветви сплетались в плотный навес, сквозь который едва пробивался свет. Я шёл первым, придерживая рукой шпагу на поясе. Кристалл маны в её рукояти потускнел после боя — надо было поменять.
Я вытащил новый камень из походного мешка. Старый кристалл, покрытый трещинами, раздавил пальцами в порошок. Когда вставил в рукоять новый, лезвие замерцало, и я почувствовал, как оружие вновь налилось магией.
По пути мы не встретили ни одного монстра. Их рычание и другие звуки доносились из чащи, но днём чудовища не были так агрессивны, как ночью. И к тому же они гораздо лучше обычных зверей ощущали опасность. В наших аурах были свежие следы победного сражения, а в крови циркулировали соответствующие гормоны. Монстры чувствовали это и предпочитали не приближаться.
Достаточно голодные и сильные твари могли бы рискнуть — но самого сильного монстра в этой области мы только что уничтожили.
До аномалии мы добрались примерно за час. Круглая площадка на склоне горы оказалась и впрямь идеальной, вплоть до сантиметра. Края врезались в скалу, будто гигантский штамп. Диаметр аномалии был около шести метров — довольно большая.
Ядро находилось точно в центре, вдавленное в камень. Шарик цвета ртути размером с перепелиное яйцо.
Я подобрал лежащий недалеко от аномалии череп ворона, с помощью которого и отыскал это место. Затем вынул шпагу из ножен и приказал:
— Стойте здесь.
— Ваше благородие, позвольте мне, — предложил Секач.
— Я сам. Хочу проверить, как родовая шпага справится, — ответил я, поймав его взгляд.
Ночник в это время обходил площадку по краю, щурясь на ядро — его арбалет был наготове, хотя вряд ли мог помочь против аномалии.
