Нет, можно было бы и дальше умело дёргать тигра за усы, но Мила уже собралась, Макс нёс переноску с сердитой Мурьяной в машину, а самой Елизавете страсть как надоел и этот дом, и атмосфера вокруг него!
– Полагаю, что вы, как только поняли, что есть утечка, давали промежуточные выводы с некоторой погрешностью, возможно, для каждого из участников работы погрешность была своя – для определения конкретного виновника, – Елизавета заговорила вполне серьёзно. – А раз так, то вашему лаборанту ничего не удалось у вас увести.
– Я впечатлён! – Вяземский даже на пару миллиметров склонил голову. – Так что же вы предлагаете?
– Дать тем, кто покупает информацию то, что они хотят! Пускай порадуются, пока не придёт время подведения итогов. Полагаю, что то, что у них получится в результате, их не порадует! Единственное, что меня беспокоит – так это то, что он подсыпал какой-то препарат уборщице. Во-первых, непонятно, что это было, и имеет ли оно накопительный эффект, а во-вторых, человек, который ради собственного навара может травить окружающих, уже опасен. Он готов на следующий шаг.
Академик размышлял только о своей работе, поэтому про уборщицу и её здоровье напрочь забыл, а вот про второе Елизаветино замечание думал долго. Так долго, что даже упустил возможность напомнить Максу на прощание, что, несмотря на все события, он категорически против их с Милой женитьбы!
– Следующий шаг? А ведь она права. Раз человек может сыпануть отравы, пусть слабой, то, что ему помешает намешать любому из нас что-то посильнее, если он сообразит, что его раскрыли? – встревожился Вяземский после отъезда младшего внука.
По дороге от загородного академического дома катилась машина, в которой все пассажиры были рады незапланированному раннему возвращению.
Особенно рада была Мурьяна. Хотя, её радость была изрядно смешана с возмущением:
Мурьяна возмущалась до самого дома и утешилась только у кактуса – всегда приятно, когда есть кому излить душу! Недавнее кактусовое преступление было забыто, и Мурьяна в упоении рассказывала ему о возмутительнейших особах, которые смеют причислять себя к абсолютному совершенству – кошкам.
Кактус, который всегда был убеждён, что верх совершенства в мире – это кактусы, скромно молчал, ведь всем известно, что болтливую кошку не переспорить!
Макс, Мила и Елизавета Петровна отправились в уютное питерское кафе, где прекрасно проводили время, в доме академика Антон и Марина изображали хор из греческой трагедии, активно мешая академику разрабатывать меры по обезвреживанию возможного отравителя, а Вера тихонько выскользнула из дома и через дальнюю калитку отправилась по дороге, где она сегодня уже проходила.
– Только недавно утром было… А столько всего случилось! Словно год прошёл! – думала она, легко шагая по жёлтой листве, щедро позолотившей дорогу. – Да, я пойду туда, если меня пригласят! – она решила, что Елизавета не похожа на пустословного человека. – Пойду и буду заниматься тем, что мне нравится и так, как я могу! Да, понятно, что легко мне не будет, но уж и хуже, чем сейчас точно не станет!
Расстроенного владельца конюшни она заметила не сразу, для него с утра тоже, кажется, прошло много времени, и всё это время он провёл не очень-то хорошо!
– Вы ещё хотите прокатиться? – невесело уточнил он у противной девицы, которая уже приходила утром.
– Нет, я просто гуляла! – Вера отошла уже прилично далеко, а потом, сама не зная почему, обернулась.
Мужчина опустился на стволик берёзы, положенный как скамья, неловким жестом схватился за голову, и кажется, даже покачивался слегка.
Нет, утром бы Вера и не подумала вернуться… В конце концов, какое ей дело до какого-то конюха, пусть даже владеющего небольшой конюшней? Но с утра уже прошли годы и столетия!
