чем он виноват, и таким образом уйти от наказания.
В траву упал раздетый донага Жеглов, а за ним такой же Зотов. Виктор
смутился и осмотрелся. Вырвав из руки журналиста бутыль, следователь припал к
горлышку и стал жадно пить, не обращая внимания на то, что горло чертовски
сильно обжигает.
- Я дико извиняюсь и стесняюсь спросить, - сыщик выдохнул перегаром. – А
какого лешего мы втроем делали да еще в таком виде?! Мы же не могли… Да ну
нахер!
Зотов что-то промычал и полез обратно в стог. Спустя секунду оттуда раздался
недовольный женский голос.
- Отстань, противный. Мы девушки порядочные! До свадьбы ни-ни!
Воронцов облегченно вздохнул и потряс генерала за плечо.
- Егорыч, подъем! Выходной кончился. Надо еще поспать. Я домой пошел, - Он
снял сапог и вытряхнул из него мобильный телефон.
Затем огляделся в поисках хоть какой-то одежды, но ничего не обнаружил,
кроме бурок. Генерал попробовал подняться, но не преуспел в своих начинаниях.
Он уткнулся носом в землю и потребовал прислать за ним вертолет.
Виктор накинул бурку и, чертыхаясь, побрел через поле, ориентируясь по
небесным светилам. По этим далеким, сияющим звездам…
.
Пятое воспоминание Воронцова.
Недалекие двухтысячные.
.
В коем-то веке старшему лейтенанту Имперского сыска Воронцову выдался
свободный выходной. И естественно, он хотел провести его подальше от
работы, от осточертевшего соседа с перфоратором. И вообще, от городской
суеты. Виктор давно вынашивал в голове план: сорваться на природу с палаткой
и спальными мешками. Взять рюкзак, кинуть в него пару бутылочек чего-нибудь
покрепче кефира, помидорчиков, огурчиков и килограмм - другой маринованного
мясца для шашлычка. Тем более, что Елена, его супруга, давно уже намекала на
это. Но все не хватало времени. То одно, то другое, то третье. За семь лет
брака они ни разу не отдыхали по-человечески. Все урывками и, в основном, дома.
Редкие походы в кино или театр не в счет. В семье к этому времени уже дали
всходы зерна раздора. И вот, наконец, звезды сошлись, как нужно. Загрузив вещи
и охапку купленных дров в подержанный «Опель», семья Воронцовых выехала за
город.
Выбранное для отдыха место, было лучшим в мире. Идеальным.
Пологий песчаный спуск на берегу реки. Мягкая зеленая трава и душистый
стог прошлогоднего сена неподалеку. Именно здесь когда-то Виктор впервые
познал женщину. У этого райского уголка имелась какая-то своя, особенная
аура. Сюда еще не добралась цивилизация и не изуродовала его серыми колоссами
многоэтажек или коттеджей. Есенинский дух еще жил тут.
Поставив палатку и разведя небольшой костер, Воронцов сидел, обняв колени,
и смотрел на свою жену, которая стояла по пояс в воде, и водила по ней
ладонями. В реке отражалась луна и звезды. Также как и в далекие девяностые
стрекотали кузнечики и квакали лягушки.
Казалось, ничего не изменилось за прошедшие года. Только юноша повзрослел,
стал мужчиной, и женщина другая. Любимая. Когда Воронцову хотелось
подумать или отвлечься, он приезжал сюда, хотя бы на пару минут. И на душе
