- Если моя старуха узнает, чем я тут занимаюсь, мне крышка! «Меня царицы
соблазняли, но я не поддался» – с ней не прокатит.
Завсегдатаи «Шалаша в заливе» разразились аплодисментами и одобрительным
улюлюканьем. Следом за генералом выпил и сам Воронцов.
Через минуту начальник сыска уже отплясывал барыню на пару с Греттой,
норовя ущипнуть девушку за филейную часть. Столы ходили ходуном, грозясь
развалиться. Сам хозяин заведения сидел в углу, обняв руками голову, и
произносил одному ему известные молитвы, надеясь, что кабак хотя бы не
сожгут. О том, что оплатить гулянку представители сыска не смогут, он даже
думать не хотел. Столько уже всего побили, поели и попили, демоны! Так и до
банкротства недалеко.
Тут к входу подкатила желтая карета, запряженная тройкой вороных коней. В
кабак зашел возница, выпустив наружу клубы дыма и впустив внутрь поток
свежего воздуха, и крикнул.
- Кто заказывал такси на Дубровку?
Генерал помахал вошедшему, спрыгнул со стола, поймал свалившуюся в его
объятья Гретту, и направился к выходу. Жеглова понесло.
- Витька! Володька! Ай-да к цыганам! Там медведи и кордебалет!
Следователь и журналист похватали свои вещи и пару официанток и, выскочив
на улицу, заняли места в транспортном средстве. Хозяин кабака облегченно
вздохнул. Похоже, пожар откладывается.
- Открой кредитную линию и запиши все на счет капитана Имперского сыска
Воронцова! – крикнул Глеб Егорович, выходя из заведения с «красноармейкой»
на руках.
.
Район Дубровки. Цыганский табор.
Время потеряло счет.
.
Двурогий месяц лениво проплывал по ночному небу, лавируя между
миллионов звезд. Где-то далеко в просторах вселенной пролетал американский
спутник-шпион.
Легкий ветерок колыхал густой ворс травы, которую топтал копытами табун
лошадей. Кони мирно паслись, стараясь не разбредаться и не уходить далеко от
стоянки. Посреди поля горел огромный костер, который пытался лизнуть языками
пламени небесные светила. Массивные поленья потрескивали и выплевывали
вверх мириады искр. Недалеко стоял шатер, где спали десятки чумазых детей и их
мамаши.
Вокруг костра, двигаясь в такт песне, кружил хоровод людей. Отблески
пламени плясали на их вспотевших лицах. Начальник Имперского сыска держал в
руках поводок и старался перетанцевать бурого медведя, который кружил, зажав в
лапах балалайку. Пожилой цыган наяривал на гитаре и голосил на всю округу
«Очи черные». Прихлебывая из бутылки отменный первач, Воронцов косился на
одну из официанток, которая, скинув бурку и рухнув на колени, потрясала
силиконом. Две других скакали рядом, размахивая буденовками и поднимая
клубы пыли.
- Хорошо-то как! Эх! – пошел вприсядку капитан.
Все проблемы выскочили из головы следователя. Шатающийся журналист
непереставая щелкал затвором фотоаппарата.
- Скажи, уважаемый, - Зотов схватил за рукав рубахи одного цыгана, - а вы
весь такой волосатый или только ноздри?
Выходец индийских земель не оценил шутку, но и не обиделся, протянув
Владимиру бутыль. Тот сделал несколько глотков и уткнулся чернявому в грудь.
- Эх, Яшка! Вот жизнь у вас! Даже посадить нельзя!18
В это время генерал скинул подтяжки, сорвал рубашку и попытался забороть
косолапого. Цыгане окружили место сражения и поддержали старика дружными
хлопками и криками одобрения. Топтыгин не сдюжил натиска бравого офицера и
спустя пять минут с позором покинул поле битвы на велосипеде, на котором
венгро-румыно-индо-молдоване ездили за едой в ближайший продовольственный
магазин, что в двадцати верстах от стоянки.
- А теперь все купаться! – громогласно крикнул цыганский барон, вытирая
перепачканный кокаином нос.
Скинув остатки одежды, гуляки дружною гурьбой устремились в пруд,
находившийся метрах в ста от костра. Улюлюкая, толпа влетела в воду, подняв
гигантскую волну и едва не утопив генерала, оказавшегося впереди всех. Девицы
громко визжали, поднимая тучу брызг, и пробовали отбиться от десятка рук, что
пытались их пощупать за всякое. Но хозяева конечностей были настырными, да и
красавицы не особо сопротивлялись.
- Всем пить! – снова скомандовал барон.
Люди вывалили на берег и наперегонки, в чем мать родила, бросились к
костру. Последним брел генерал Жеглов, снимая с усов и бакенбард налипшую
ряску.
.
Где-то в поле.
Глубокая ночь.
.
Еще пьяный и абсолютно голый, если не считать кирзовых сапог, Воронцов
вывалился из сена и схватился за голову.
- Ау, - вырвался из глотки хриплый звук. – Есть тут кто?
В стогу зашуршало, и капитан по привычке схватился за «Маузер».
«Хвала Создателю, хоть ствол не просрал!».
18 В народе бытует мнение, что цыган нельзя осудить, ибо согласно статье №-172 УПК
подследственному и обвинение, и приговор обязаны зачитать на его родном языке, а в
цыганском языке много диалектов, и обвиняемый может сделать вид, что не понимает, в
