– Знаете, ребята: я могу ошибаться, но почти на 100 процентов уверен, что это кинжал казака Тимофея Ящика – последнего телохранителя российской императрицы Марии Федоровны, – вновь впечатлил своей эрудицией Филиппов.
– Кого? – вопросили в один голос мужчины.
Агатину на миг показалось, что все происходит не наяву. Так спокойно начинавшийся отпуск, превращается в какую-то страшную мистификацию с убийствами, экономическими шпионами и фамильными ценностями царских династий…
– … В Дании история русской императрицы Марии и ее телохранителя очень популярна. Ведь Мария Федоровна – датчанка по рождению. В своей стране ее знают, как принцессу Дагмар, вышедшую замуж за русского царя Александра. Полную драматизма историю о жизни матери последнего русского императора с удовольствием рассказывают все датские экскурсоводы. От одного из них я ее и услышал, когда делегация нашего Географического общества посещала Видерский замок – последнюю обитель несчастной императрицы, – продолжил просвещать дремучих коллег Филиппов.
Как рассказал ученый, во время Первой мировой войны казак Тимофей Ящик служил в собственном конвое Его Императорского Величества и считался личным телохранителем царя Николая II. Незадолго до революции верный казак получил приказ ехать в Крым, где находилась мать государя – вдовствующая императрица Мария Федоровна. Чтобы избежать страшной участи сыновьей семьи, она вскоре иммигрировала на малую родину и прожила в загородной вилле в Видере еще почти 10 лет. Тимофей Ящик оставался верен присяге и своей хозяйке до самой смерти.
– … Презент датского королевского двора – ничто иное как символ верности вековому родству Дании и России. Это очень серьезный дружественный акт и, уверен, первый шаг к заключению большого контракта, – Филиппов закончил свой рассказ и посмотрел на Агатина. – Теперь понимаете какие ставки в этой игре?
Факты, добытые Генрихом, заставляли полностью пересмотреть логику расследования. К полудню несчастный случай эволюционировал в бытовой грабеж и мародерство, а к исходу дня доминировал куда более громкий мотив: коммерческая борьба неизвестных, но очень серьезных игроков за многомиллиардный рынок Арктики.
«А если обе смерти связаны между собой? Если Вольфа кто-то специально натравил на брата Буткуса, который что-то знал или о чем-то догадался? Нет, это уже полный бред», – попытался остановить бег своих горячих размышлений Агатин. – Вольф слушался только своего хозяина. А хозяин его к тому времени был мертв…».
На ночном совете штаб порешил искать похищенный ключ и возможных преступников всеми возможными способами. Как только оговорили план наступающего дня, Деев и Филиппов, ссылаясь на усталость, отпросились спать. Засобирался было и Федорчук. Но Гарри попросил его задержаться.
Начав издалека, то и дело сбиваясь с мысли и путаясь в аргументах, Агатин все-таки выдавил из себя версию о возможной причастности Буткуса и Пожарского к произошедшим на Ледовой базе событиям:
– Александр Кузьмич, я считаю, что мы делаем большую ошибку, исключая из списка подозреваемых Ольгерда и Родиона. Думаю, они имели возможность подстроить ограбление Петерсона.
Реакция Федорчука на обвинениях в адрес его подопечных была незамедлительной и крайне эмоциональной: он вскочил со стула, обозвал Гарри недоумком и стал яростно защищать соратников:
– Да ты понимаешь, что городишь, особь ты неразумная? Мы полярники никогда чужого не возьмем. Ищи эту сволочь среди своих туристов! Ясно тебе?! У Буткуса такое горе, а он его еще и в воры записывает… Ты сам подумай, как они могли обокрасть Пэра?
– Да, очень просто: крепко подпоили его и незаметно выкрали ключ…
– Ты представляешь, как надо было упоить человека, чтобы он не почувствовал, как с его шеи снимают дорогую ему вещь? И потом: утром бы Пэр прочухался и, как думаешь, кого бы первым он заподозрил?
– Ну, наверное, Буткуса и Пожарского…. А они сказали бы, что тот сам по пьянке потерял его в торосах…
– Хорошо… Но, если предположить, что Петерсон был пьян до беспамятства, как же он тогда смог добраться до базы?
– Допустим, кто-то сел в его сани и довез до границы базы…
– А потом вернулся назад? Ты же сам говорил, что от Мобильного лагеря до Ледовой базы шел след только от упряжки Пэра… Думаешь Родион или Буткус на своих двоих по снежной целине бегали?
– На лыжах. Буткус, как известно, отличный лыжник…
Чем парировать этот аргумент Агатина, Федорчук не нашел. Но после небольшой паузы, чуть успокоившись, он подошел к настенной карте и поманил к себе Агатина: