– Смотри сюда, особь береговая… Вот здесь мы были вчера около в 21:30, когда Пэр позвонил в лагерь и сказал, что возвращается, – Федорчук указал на точку, из которой в разные концы света разбегались дужками меридианы. – А вот здесь в это же время был Ольгерд и Родя. Это приблизительно пять миль от нас. Так вот, за ночь нас и Буткуса снесло от Полюса еще на пару миль к юго-западу. Для сухопутных умников уточняю – в общей сложности тогда нас разделяло 10 километров ледяной пересеченной местности. И если мы безмятежно дрейфовали вниз, то Ольгерду с Родионом пришлось всю ночь двигаться против дрейфа. Причем, идти очень быстро, чтобы перекрыть скорость сноса льда и к утру достичь Полюса. Скажу больше: судя по переданным утром координатам, они смогли пройти больше трех миль и подняться севернее Полюса на целых 1,5 мили. Это ребята сделали для того, чтобы иметь запас перед следующим ночным переходом. А если бы они ночью с какого-то рожна провожали Пэра к нашему лагерю, их бы еще на пару миль «вниз» снесло. И тогда они бы только к обеду на Полюс пришли. А Родя уже в половине восьмого утра доложился, что они на месте и готовят площадку для приема вертолета.
– Соврали… – не унимался Гарри. – На Полюс еще не прибыли, а нам на базу доложили, что уже там.
– Нет, Агатин, ты меня окончательно разочаровал. Глянь теперь сюда, – Федорчук подвел Генриха к монитору штабного компьютера. – Вот, смотри: это данные с глобального сервера, который имитирует вид на нашу планету из космоса. Как только мы прибыли на Полюс, я завел в эту систему координаты всех имеющихся спутниковых телефонов. Вот это – штабной «Иридиум». А вот – Петерсона и Буткуса… Смотри на траектории, сыщик: наши – штабные – двигаются параллельно дрейфу вниз – к югу. От пэровского ночью петля уходит в сторону – к временной стоянке наших «челноков» и потом обратно к базе… А вот, смотри, «Иридиум» Буткуса… Здесь, с половины девятого до половины десятого вечера «трубки» Ольгерда и Пэра вместе. А потом, как видишь, расходятся – одна к нам на запад идет, а другая всю ночь движется строго на север – к Полюсу.
– Что ж вы сразу эту «лоцманскую» карту не показали? Теперь ясно, что Петерсон возвращался на базу один… То есть ограбили его уже здесь, у нас на базе… Простите, Александр Кузьмич. Сегодня явно не мой день. Но я должен был проверить и эту версию.
– Ладно, чего уж там. От таких событий у кого хочешь башка кругом пойдет. Ты и меня прости, что я так на тебя вызверился, – повинился в свою очередь Федорчук. – Мы ж друзья с Ольгердом. Ты бы знал, что это за человек…
Федорчук дружил с Буткусом больше 30 лет. Познакомились они во время срочной службы в советском Азербайджане. В обычной жизни прибалты и украинцы не то чтобы недолюбливали друг друга. Им – детям разных культур и генетической морали – просто тяжело было равнозначно принимать те ценности, которые каждая из наций не считала верными.
Литва многие века претендовала на европейское лидерство, не раз ходила с войском на Киевскую Русь, Московию и Малороссию… А самодостаточные народы древнерусских земель, наоборот, всю свою историю защищались и мечтали о покое и мирной жизни.
В каком-то роде Федорчук и Буткус были типичными представителями своих народов. Это быстро и явно проявилось в армейских условиях – Александр скоро пристроился каптерщиком и спокойно попивал на складе чаек в ожидании дембеля, а Ольгерд, отучившийся до армии в одном из старейших университетов Европы, то и дело конфликтовал с командирами, искал правды, открыто подтрунивал над слабой выучкой азербайджанских новобранцев.
И, в конце концов, прибалтиец дошутился: как-то ночью «местные» подкараулили его в туалете, скрутили и потащили к петле, загодя притороченной к чугунному костылю под потолком. На счастье, в тот самый момент, когда голову Буткуса уже почти просунули в крепкую петлю, в туалет по малой нужде зашел каптерщик. Увидел кавказцев, смекнул неладное и бросился в канцелярию, где ночевал молодой взводный.
– … Ты знаешь, Гарри, в нашей жизни многие события завязаны одно с другим, – Федорчук по-отечески посмотрел на Гарри. – Я спас Ольгерда от петли, а через две недели, на учениях, я уронил себе под ноги гранату. Я же левша, а взводный кричит: «Держать гранату правой рукой!». Держать то я могу, а бросать? Короче, взял в правую руку, дернул чеку, а потом, думаю: переложу-ка я ее в левую, чтобы подальше бросить. А она, бац, и под ноги… Стою, смотрю на нее и не могу пошевелится. На мое счастье, Буткус был рядом: рванул ко мне и выбросил «лимонку» из окопа в самый последний момент. Контузило, конечно, обоих. Даже в госпитале пришлось полежать немного…
– А как же он с университетским образованием в собакозаводчики попал?