«Проспал – и к лучшему: на пустой желудок лучше думается», – постарался приободрить себя первой пришедшей на ум мыслью Агатин, когда, наконец, смог открыть глаза.
Несмотря на долгий и глубокий сон, он все еще чувствовал себя уставшим. Лыжный мини-марафон по последнему маршруту Петерсона, неустанная мысленная перетасовка противоречивых фактов, псевдоулик, неподтвержденных до конца алиби, а в конце еще и вечерняя беседа под коньячок с Федорчуком – все это безжалостно выхолостило его эмоциональные и физические запасы.
Логика событий требовала от Гарри активных действий. Волей судьбы именно его поставили во главе расследования резонансной трагедии. Но, как он не старался, так и не смог собрать достаточных доказательств, указывающих на все обстоятельства гибели Пэра Петерсона. Более того, не без его вины погиб еще один человек.
Агатин высвободил из узкого спальника руку и посмотрел на часы: начало десятого.
«Однако, горазды вы Генрих Романович поспать, – продолжил утренний моно-диалог Агатин. – Надо вставать, товарищ сыщик. Надо идти и работать…».
«Надо? А, может, не надо? Может правильнее все обдумать не спеша? Ведь от вчерашней суеты и метаний от одной версии к другой пока никакого проку…» – запротестовало второе «я».
Выбравшись из спальника по пояс, Гарри поднял спинку раскладушки, удобно подмял под поясницу казенную подушку и вновь закрутил центрифугу логических доводов и исключений, безжалостно очерчивая круг подозреваемых, а затем великодушно выводя за его границы сначала парашютисток, потом водолазов, затем повариху… И так далее, и так далее. Пока на роль потенциальных злодеев вообще никого не осталось.
«Ну, не я же его ограбил?» – вконец отчаявшись чертыхнулся Гарри.
Агатин ясно понимал, кто не мог обокрасть Петерсона. Но, как ни старался, никак не мог подобраться к тому, кто однозначно мог быть в роковые часы рядом с местом гибели Пэра.
Не считая кольского собакозаводчика Ольгерда Буткуса и его радиста Родиона Пожарского, убывших в Мобильный лагерь еще до прилета Агатина, в трагическую ночь на Ледовой базе находилось 24 человека. Исключив себя с Алей, погибшего Пэра и пьяных трактористов, в списке потенциальных «злодеев» оставалось еще 19 имен.
Гипотетически, каждый из этих девятнадцати человек, мог после праздничного застолья отправиться навстречу Петерсону и подкараулить его на подходе к Ледовой базе. Но практически все члены экспедиции уходили из столовой группами. Чтобы остаться одному, да еще на достаточно продолжительное время, преступнику надо было бы придумать хороший повод.
Немалым усилием воли Гарри поборол приступ апатии и выбрался из спального мешка. Подумал было начать привычный утренний моцион, но, вдруг повернул к походному рюкзаку, достал оттуда шахматы, цветные маркеры, и нырнул обратно в еще не остывший спальник.
«Итак, что же мы имеем в активе?», – улики, домыслы, первые рабочие версии – все это с новой силой завертелось в голове Агатина, будто камешки в детском калейдоскопе. Чтобы двигаться дальше, требовалось как-то упорядочить эту многоцветную пестроту – систематизировать факты и выстроить четкий алгоритм дальнейших поисков.
Устроившись поудобней, Гарри поставил на колени клетчатую доску и аккуратно выстроил в центре 16 фигур и еще 10 пешек, которые числено обозначали всех, кто прилетел в эту навигацию на Полюс.
– Что ж, начнем, – уже вслух дал старт новому мозговому штурму Агатин. – Всего в Ледовый лагерь прибыло 26 человек. Исключаем погибших Пэра и Артура, – начал математические прикидки Агатин и убрал с доски две белые пешки.
Теперь на клетчатом поле остались 16 черных и белых фигур, а также 8 белых и черных пешек.
– Кого можно отнести к «светлым», имеющим более-менее крепкое алиби? Собакозаводчик Буткус, стажер Пожарский и два тракториста? Согласен… Плюс я с Алей, – Гарри взял белые фигуры, нарисовал на них маркером жирные литеры: ладьи – «Б» (Буткус) и «П» (Пожарский); кони – «Т1» и «Т2» (трактористы Алексис Фасулаки и Герман Канев); король и королева – «Я» и «А» (Аля Роговцева).
Маркированную шестерку «белых» он переставил ближе к себе, на первую линию шахматной доски.
– Идем дальше… Парашютистки? Водолазы? Нет – не факт. Это как раз тот случай, когда из солидарности или по сговору одни могут покрывать других. Из этой пятерки, пожалуй, можно «высветлить» только Ингу – племянницу погибшего Артура Буткуса, – он взял белую пешку, также аккуратно вывел на ней буквы – теперь «И.Б.» (Инга Буткус) – и приставил к группе белых фигур. А на черных конях и ладьях поочередно вывел белым маркером четыре литеры: «П1», «П2» (парашютистки Инна и Ира) и «В1», «В2» (водолазы Сергей и Станислав).
Оценив контрастные группы, Агатин интуитивно разместил на первой «не криминальной» линии еще две фигуры и три пешки: белые слоны – «Ф1» (Федорчук), «Ф2» (Филиппов) и белые пешки «Ч» (пилот вертолета Иосиф Чавадзе), «Д» (доктор Александр Деев) и «С» (повариха Галина Семутенко).