К четверке «черных» по тому же принципу добавились два черных слона – «Х» (радист Корней Ходкевич), и «К» (биолог Алексей Кривонос), а также ферзь и король – «Ш» (штурман Игорь Шторм) и «БМ» (бортмеханик первого экипажа Иван Петренко).
Еще раз прикинув скупой набор аргументов в пользу «за» и «против», Агатин промаркировал оставшиеся четыре черные пешки: «В3», «В4», «В5» (экипаж второго Ми–8) и «ЯФ» (японский геофизик). Эту «четверку он приставил к группе «подозрительных».
– 12 «белых» против 12 «черных». В дебюте силы почти равны, но с наскоку мат не поставишь… – Генрих машинально, как обычно делал во время игры в шахматы, сильно сдавил кончик носа и, наконец, вернул ясность мысли из закоулков сонной неги.
После того, как все полярники были разбиты на две группы, Агатин решил более досконально разобраться с каждым промаркированным «фигурантом». Он вновь вылез из спальника, подошел к рюкзаку и достал оттуда общую тетрадь, куда обычно записывал интересные шахматные партии.
На свободном от записей развороте «гроссмейстер» расчертил большую таблицу. Первые вертикальные столбики заполнили «именные» литеры «Б», «П», «Т1» …, а в верхних горизонталях Агатин вписал слова «Время», «Место», «Свидетели».
Теперь требовалось скрупулезно вычленить из вчерашних показаний данные о месте и времени каждого жителя лагеря и внести их в нужные графы.
… На заполнение таблицы у Гарри ушло больше часа. Но он нисколько не жалел о потраченном времени: ему наконец удалось структурировать вчерашние свидетельства. Теперь четко вырисовывались не состыковки фактов, а главное – группы или отдельные члены Ледовой базы, которые имели потенциальную возможность подкараулить Петерсона во время его возвращения в лагерь.
Если выражаться образно, своей таблицей Агатин разлинеил трагические сутки, как параллели и меридианы делят материки на правильные, строго привязанные к координатам фигуры.
Все собранные данные сосредоточились на квадратах «Камбуз», «Палатка «Ш» (штабная), «Палатка «Т» (техническая, трактористы), «Палатка «О» (общая, самая большая), «Палатка «Ж» (женская) и «Медпункт».
Временная привязка «островков» колеровалась зелеными и красными цветами.
В первых Гарри «расселил» тех, кто с 22.00 до 02.00 ночи находился на виду у трех и более человек. Эти четыре часа, по прикидкам Агатина, составляли временной отрезок от самого скорого времени возвращения Петерсона в Ледовый лагерь до максимально позднего часа его гибели.
К жителям «красных островов» относились те, кто хоть на какое-то время оставались одни или в группе с другими полярниками, которые в силу тех или иных обстоятельств пусть гипотетически, но могли действовать с ними сообща или гарантировать своими показаниями заранее придуманные алиби.
Поглядывая то на красно-зеленую шахматку, то на «криминально-шахматную» доску, Агатин понял, что его интуитивная расстановка фигур потребует изменений.
Теперь из-под подозрения однозначно выпадали только двое членов Мобильного лагеря, радист, повариха, штурман и бортмеханик первого вертолета, все три – вместе с погибшим Артуром Буткусом – водолаза, все три члена экипажа второго Ми–8, сам Агатин и его молодая подружка Аля.
В команду «красных» перешли Федорчук, Филиппов, биолог Кривонос, Деев, командир первого авиационного экипажа Чавадзе, японский геофизик Мамору Игараси, а также трое парашютисток и … трактористы.
Алексиса и Германа, которых сам же и реабилитировал накануне, Генрих оставил больше для чистоты эксперимента. Да, были пьяны в стельку, лыка не вязали… Но, выходило, что с часа до двух ночи, они были в палатке одни и, если по какой-то причине Петерсон возвратился к Ледовой базе только к этому времени, теоретически они могли с ним встретиться.
Гарри как-то сразу проникся симпатией к этой парочке. Простые парни, с самой что ни есть рабочей профессией. Сколько таких по далеким деревням и поселкам? Тысячи, а может десятки тысяч. Живут они своей размеренной привычной жизнью: пашут, сеют, торят дороги в целинных снегах или тащат волокуши кругляка по таежным просекам…
А эти двое рванули от привычного житейского уклада аж на самый Полюс, в адские для любого механика условия. Где лютый мороз, промерзшая палатка вместо теплого бокса, где мощная техника просто бессильна перед гигантскими трещинами, полыньями. Где в каждую минуту можно провалиться под лед, в океанскую бездну.
Как-то после ужина, хозяйка камбуза Галина Васильевна Семутенко, разоткровенничалась и рассказала Генриху о судьбе Германа Канева.
Парень очень рано потерял родителей и взрослел под присмотром родного деда Степана Лукича. Старик сильно болел и, понятно, ни сил, ни здоровья для нормального воспитания внука у него не было. Не доставало деду и средств для содержания подростка. Скудной пенсии хватало на простецкие штаны, демисезонную куртку да нехитрую обувку.