Джулия ненавидела себя в такие дни. И окружающих, разумеется, тоже. Даже больше, чем себя, пожалуй. Её раздражало всё — от неправильно, по её мнению, стоящей вазы до каких-либо попыток оправдаться со стороны окружающих. Рассчитывать на какую-либо помощь ведьмы было бесполезно. Каждый год, когда лето уже почти заканчивалось, герцогиня Траонт впадала в своеобразную депрессию. Тогда её побаивался даже Седрик, которому, обычно никогда, не доставалось из-за плохого настроения матери. Теодор, и вовсе, который год старался уезжать подальше от поместья Треонор, принадлежащего Джулии. Именно в конце августа, обычно несговорчивый Теодор, начинал выпрашивать у королей (сначала у своего брата, Генриха, а теперь и у нового короля, Ала) возможность поехать по каким-нибудь очень важным поручениям в любое другое королевство.
Прятаться от Джулии в королевском дворце Орандора было бесполезно. Ведьма обязательно успевала туда наведаться. Альфонс Браун об этом ещё не знал, возможно, ему очень не повезёт в этот раз, если Джулия Патриция Траонт наведывалась во дворец не только потому, что там отсиживался её брат, Генрих.
Что же так влияло на настроение герцогини Траонт?
Обычно, на её настроение ничего не влияло, но оно и было всегда непредсказуемо — никогда не знаешь, будет ли она в следующую секунду убивать тебя первой попавшейся под руку вещью или кормить пирожными приготовления Алиона, повара, приехавшего из Алменской империи и теперь работающего на леди Траонт. Но настроение Джулии портилось регулярно в двадцатых числах августа, а если быть точнее, то настроение ведьмы было просто ужасным с двадцать третьего по двадцать девятое числа. Каждый год. Это было почти правилом, традицией. И это знали все, кто хоть как-то соприкасался с герцогиней — сын, брат, слуги, знакомые кого-нибудь, кто подходил по первые три категории. Седрик сначала думал, что мать его просто не хочет отпускать в Академию, но Теодор сразу отмёл эту версию — портиться настроение ведьмы именно в эти дни начало задолго до рождения её сына. Сам граф Траонт прекрасно помнил те дни, когда он прятался от дорогой сестрицы в подвале собственного же замка. И не сказать, что эти дни ему понравились.
Было неважно — было ли в это время жарко или холодно, дождливо или солнечно. Настроение леди портилось как по расписанию — с момента её пробуждения двадцать третьего августа. Неважно было и то, кто из её близких и знакомых находился рядом. Неважно, в какой обстановке она находилась — дома, во дворце своего брата или ещё где. Герцогиня Траонт обязательно пребывала эту неделю в таком ужасном настроении, что дальше, казалось, оно портиться просто не могло.
В чём же могла быть проблема?
Леди Джулия никогда не говорила об этом. Впрочем, наверняка, это была очень веская причина для её плохого настроения. Герцогиня решила остаться в своей комнате сегодня. Всё слишком сильно раздражало её. Цветы в вазе стояли неправильно. И откуда только Жан принёс эти чахлые гладиолусы? И ведь знал, что она ненавидит эти цветы! Джулия раздражённо бросает в вазу какой-то блокнотик. Ваза падает и разбивается. Впрочем, даже это герцогиню не радует. Обычно пара-тройка сломанных подсвечников и столько же разбитых ваз её отвлекали на часок-другой от невесёлых мыслей. Но сейчас не помогало даже это.
В спальню ведьмы вбегает перепуганная служанка. Грета, кажется. Перепуганная, растрёпанная. Джулии хочется рявкнуть на неё так, чтобы эта несносная девчонка поскорее убралась бы отсюда, но отчего-то просто ворчит на неё. Грета минуту мнётся на месте, вся дрожит от страха и, наконец, всё же, решается сообщить хозяйке ту информацию, сообщить которую она, собственно, и пришла. Пожалуй, приходить к герцогине в такой момент, было верхом безрассудности. Или бедная служанка просто попала в безвыходную ситуацию. Второе было наиболее вероятным, так как по тому, как Грета тряслась от страха, обвинять её в безрассудстве было глупо.
— Князь Солнман ожидает вас внизу, моя госпожа! — почти выкрикивает девушка дрожащим от страха голосом.
Как только фраза произнесена, Грета убегает, даже не дожидаясь ответа со стороны леди Траонт. Герцогиня удивлённо смотрит ей вслед. Князь Солнман. Кто был этот человек? Ведьма прекрасно была знакома с ним, раз он имел наглость явиться сюда без приглашения, в ту неделю, когда настроение герцогини было настолько плохим? Леди Джулия никогда не принимала гостей в конце августа, обычно, они уезжали из поместья, так и не дождавшись, когда герцогиня встретит их, впрочем, в этот раз накинула на плечи чёрную вязаную кофту и спустилась вниз сразу, как только услышала упоминание о князе Солнмане.
