А вот Райн… Константин всегда казался Мире странным. Он почти всегда молчал, хотя знал ответ практически на любой вопрос. Он почти всегда читал или что-то записывал — его невозможно было встретить без привычных книги, блокнота и пера. Он почти никогда не вступал в споры — предпочитал ни с кем не иметь разногласий и избегал поводов для ссоры. Оскорблений, кажется, не терпел — хотя то, что он считал оскорблением Мире было неизвестно. Девушка старалась не задумываться над тем, что должно оскорблять пиков, трефов или бубнов — их идеалы слишком уж разнились с теми, что были в её команде. Впрочем, понять Райна или хотя бы просто принять его, девушка могла с большим трудом. Райна — этого высокого бледного парня с копной тёмных волос и чёрными волосами, молча и надменно усмехавшегося в лицо Виланду. Райна — человека, которого она единственного из всех учеников Академии ни разу не видела искренне улыбающимся, только зло усмехающимся чему-то, понятному лишь ему одному. Он казался Андреас странным и даже пугающим. Он почти никому из ребят не казался заносчивым и грубым, напротив — всегда, в любой ситуации вежливым и спокойным. Его, быть может, и не особенно любили, но зато уважали. Он, очевидно, считал, что это и есть самое главное.
Мире не нравился Константин Райн.
Он был полной противоположностью Эйбиса — вечно говорящего, смеющегося, насмехающегося, дразнящего остальных. Даже внешне они различались слишком сильно — Вейча был невысоким и почти тощим, с длинными светлыми, чуть рыжеватыми растрёпанными волосами, а Райн был высок, прекрасно сложен, с тёмными очень коротко остриженными волосами… Пожалуй, единственное, что у этих двоих и было общего — так это простота в одежде. Оба не терпели лоска, блеска и всего, что сопровождало обычно, например, Тозеура Гакрукса или Талмэя Рида — пикового короля или червового валета. Оба предпочитали расшитому золотом и жемчугом камзолу простую льняную рубашку, а модной обуви простые сапоги или башмаки, или даже просто ходили босиком, если это им позволяла погода.
Пожалуй, Райн был красив — высокий, хорошо сложенный, с правильными благородными чертами лица. Пожалуй, Райн был обаятелен — всегда вежливый, обходительный, не позволяющий себе слишком многого. Пожалуй, Райн был умён — один из лучших учеников Академии, гроссмейстер, мастер игры не только в классические шахматы, о которых Мира знала довольно много, но и в сёги, в Великие шахматы. Но его красивое, умное лицо носило печать ледяной вежливости. Мёртвой вежливости. Ему было абсолютно всё равно, что происходило вокруг, если он и интересовался этим, то только потому, что так было нужно, принято. Ему было абсолютно всё равно, что ни происходило. Выигрывала ли команда их факультета в каком-либо виде спорта, умирал ли ребёнок от болезни — Райн с одинаковым, абсолютно равнодушным, выражением лица проходил мимо, без какого-либо восторга или сожаления наблюдая за этим. Его красивое лицо ни на миг не искажала гримаса скорби, ненависти, горя, не озаряли светом радость, счастье или удовольствие — он всегда оставался ужасающе бесстрастен.
Мира не любила его.
Быть может, кто-то считал его красивым, очаровательным — Оделис, Фиера, Оранда или Каролина нередко шептались об этом, как шептались о многих парнях из Академии, — но Мира никогда не думала так. Он был пугающим. В его душе было предостаточно тьмы, и он не стыдился этой тьмы. Его устраивала та жизнь, которой он жил. Он не пытался измениться, превозмогая себя — как пытались и Виладн, и Эсканор. Он даже не пытался любить мир и жизнь — как любили его Земирлонг и Кошендблат. Он прекрасно учился — ему это удавалось легко, без приложения каких-либо усилий, — он прекрасно играл в шахматы — он всецело отдавался игре, разбивая противника в пух и прах, — он умел варить самые разные зелья и даже изобретать их самостоятельно — дар этот был словно врождённый, ему словно бы ровным счётом ничего не стоило всё сделать правильно, безошибочно, тонко, словно самое сложное зелье было для него чем-то таким незначительным… Он сам не делал ошибок и не прощал их другим, на взгляд Миры, слишком жестоко отнесясь к ошибке Джозефа Тайлера — бывшей трефовой четвёрки — и Рехора Синга — бывшей трефовой девятки. Андреас было жалко этих двоих. Они были неплохими ребятами, с которыми всегда можно было хорошо поболтать. Но теперь их уже нет в Академии — на их место пришли четырнадцатилетние ребята, новички, которым исключение Тайлера и Синга весьма помогло попасть в те заветные пятьдесят два человека. Мира не могла относиться к новым ребятам хорошо — постоянно вспоминался тот случай. Всё произошло слишком быстро и стремительно — сначала Джо и Ри провалили какие-то важные тесты, потом следовала ещё одна контрольная, которую, наверняка, из всей их команды сдать смог бы только Райн, ну, может быть, ещё Эсканор с Леонризес, а потом… Потом они украли какие-то бумаги из учительской, которые спасли от обещанного ужаса столько ребят… И Константин не заступился за них перед учителями.
