Есть множество свидетельств того, что ставка Соединенных Штатов на валюту ненадежна. С 1976 года иена выросла относительно доллара примерно в три раза. Но существенного улучшения позиции США относительно Японии при этом не произошло — и это давно вызывает недовольство американских производителей[344].
Перестройка Соединенных Штатов соответственно новым реальностям мировой экономики потребует не только дальнейшей девальвации американского доллара, но и вздорожания валют стран с положительным сальдо платежного баланса, а также перенаправления излишков капитала с финансирования американского дефицита на создание спроса где-то еще, например в Восточной Азии. Такая перестройка может быть «грубой» (обвал доллара) или «мягкой»[345]. В любом случае она приведет к дальнейшему ослаблению американского господства над мировыми экономическими ресурсами и пошатнет главенствующее положение американского рынка в глобальной экономике, а также роль американского доллара как международного платежного средства и резервной валюты.
Администрация Буша уже показала, что понимает, насколько опасно всецело полагаться на обесценивающийся доллар и невыплату задолженности иностранным инвесторам для усиления конкурентоспособности Соединенных Штатов. Так, на встрече в Дохе в июне 2003 года американский министр финансов Джон Сноу убедил министров финансов остальных стран «большой семерки» подписать совместное заявление, в котором утверждалось, что установление обменного валютного курса должно быть отдано на откуп рынку. Это заявление было воспринято как сигнал об официальном отказе Вашингтона от политики сильного доллара эпохи Клинтона, и доллар резко упал по отношению ко всем основным валютам. Но всякий раз, когда падение грозит обернуться обвалом, американские официальные лица повторяют известную мантру о значимости сильной валюты: «На рынках никто уже не знает, что [это] значит, но, поскольку это может сигнализировать о начале валютной интервенции, спохватываются и перестают продавать “зеленые”»[346].
Смятение на рынках полностью оправданно в свете противоречия между риторикой о важности сильной валюты и практикой крайней монетарной и бюджетной слабости, при помощи которой администрация Буша способствовала восстановлению американской экономики после краха 2001 года и финансировала растущие расходы на войну с терроризмом. Подобная бюджетная слабость напоминает об американской политике последних лет вьетнамской войны, когда министр финансов при Никсоне Джон Б. Коннали (John В. ConnaUy) обратился к обеспокоенному миру с знаменитыми словами: «Доллар — наша валюта, но ваша проблема»[347]. Со временем, однако, падающий доллар стал проблемой и для Соединенных Штатов. В январе 1980-го цена на золото ненадолго повысилась до небывалой величины — 875 долларов за унцию, что, казалось, свидетельствовало 0 неизбежном крахе долларового стандарта, введенного в 1971 году, когда Соединенные Штаты в конце концов отказались от своего обязательства покупать золото по установленной цене 35 долларов за унцию. Но после обвала доллар быстро восстановился, и с тех пор долларовый стандарт де-факто оставался неизменным. В свете этого опыта готовность администрации Буша продолжать использовать свои сеньоражные привилегии, может быть, проистекает из уверенности в том, что даже при дальнейшем осложнении положения Вашингтон сможет еще пару десятилетий избегать падения и продолжать пользоваться своими неоспоримыми сеньоражными привилегиями[348].
