Борис осторожно коснулся его плеча – охотник резко дернулся, выронил графин. Раздался грохот; брызги и осколки разлетелись в разные стороны, окатив брюки охотникам. От шума Кир взвыл, хватаясь за голову.
– Это все бесполезно, ты понимаешь, это все бесполезно, это конец… – Серебров с трудом разбирал, о чем бормочет Кир. Коллегу затрясло, и в следующую секунду на его пальцах сверкнули искры. Стол вздрогнул и полетел в дверь, едва не задев Сереброва, больничная койка и прикроватная тумба впечатались в стену, а стул – в окно. Стекло потрескалось, но выдержало.
– Мы все сдохнем! – заорал Кир. Мебель задрожала, разваливаясь на части.
Борис никогда ничего подобного не видел… Вместо того чтобы упасть, обломки мебели зависли в воздухе и кружили вокруг охотника.
Непроглядная тьма расползалась по палате, словно кто-то разлил банку густой черной краски. Ни пола, ни потолка – ничего не стало. Казалось, они оказались посреди черной дыры, лишь осязание напоминало, что Борис был в палате. Искры на пальцах Кира и их отражение в потрескавшемся стекле, в металлических частях кровати слабо освещали комнату.
Серебров отступил назад, уперся спиной в дверь и нащупал холодную металлическую ручку. Изо всех сил дернул – заперто.
Тончайшие энергетические нити искрились в щелях между дверью и косяком. Присмотревшись, охотник заметил такой же блеск у окна.
Пространство запечаталось.
Его накачали энергией, и он не смог с этим справиться.
Кир откинул голову, сжимая виски так, будто готов был раздавить собственный череп. Лицо молодого охотника исказила неестественная безумная улыбка. Он, шипя, втягивал воздух сквозь сжатые зубы.
– Передай Бо, что это только начало… – заговорил он не своим голосом, уставившись пустым взглядом в потолок. Борис вздрогнул. Мог он ослышаться? Чонаев говорил невнятно, но…
Кир издал слабое сипение: словно ему не хватало кислорода, схватился за горло.
Борис выставил руку, создавая защитную сферу.
Кир закричал; искры ослепляюще сверкнули – Борис прикрыл лицо рукой.
Куски кровати разлетелись в разные стороны, прошивая стены, застревая в стекле. Серебров в последний момент успел откинуть металлический прут телекинезом, и тот прошил насквозь дверь в ванную.
Кир упал на колени, сжавшись.
– Я не хочу… не хочу, выключи это… они в моей голове… они засунули это в мою голову… это не мои мысли…
Его глаза расширились. Тихий хрип. Чонаев распластался по полу на животе и застыл.
Нити исчезли, рассеялся мрак – «закрытое пространство» лопнуло. Ничто больше не удерживало растрескавшееся стекло и дверь. В палату ворвались врачи, оттесняя Бориса. Они перевернули Кира на спину. Отточенными движениями врач начал делать массаж сердца.
– Идем, идем, – взволнованный голос медсестры.
Она помогла Борису встать и увела. Но в ушах все еще звучали слова коллеги…
Москва
30 июня, 2017 год
Голос Лили дрожал, она говорила тише и отойдя в сторону, чтобы Оля и Кирилл не услышали ее паники:
– Их много… Боря, пожалуйста, нам нужна помощь… Ты слышишь?
Телефон издал странные гудки, и повторный набор ничего не дал – связи не было.
– Кто этот Боря? – уточнил Кирилл, забирая телефон и пряча в карман.
Парень зябко поежился – едва накрапывавший дождь усиливался.
– Охотник, – отрезала Лиля.
Цветкова шла медленно, вглядываясь во мрак, – стало слишком темно. Будто наступила ночь. Лиля едва разбирала что-то дальше вытянутой руки. Да еще и похолодало – изо рта вырывался пар.
Лиля содрогнулась от подобной мысли – они все-таки были людьми, но и то, что острые когти могли в любую секунду полоснуть из непроглядной темноты, пугало не меньше.
Лиля покосилась на Кирилла и Олю – оба не в себе от ужаса, с трудом переставляют ноги.
– Это какое-то безумие… – нервно бормотал Кирилл, взъерошивая насквозь промокшие волосы.
– Мне кажется, что на нас смотрят, что они везде, – не скрывая истеричные нотки, всхлипывала Оля. Она вцепилась в руку Кирилла, но тот даже не отреагировал.
– Та девушка, – тема была не из лучших, и Лиля это понимала, но думала лишь о несчастной незнакомке, не пережившей обращения. Если описать все сухим языком, может, получится отстраниться от ярких образов?
– Это был аддикт класса «Ай ар». Мы называем их «Амоки». Из-за того, что они впадают в крайне опасное состояние…
Лиля говорила ровно, но сама была сосредоточена и тщательно осматривала пространство. Один из кустов черемухи впереди странно вздрогнул – против порыва ветра. Цветкова остановила новичков и жестом велела присесть.
