После проверки Серебров проспал больше суток, а проснувшись, понял, что его лечение было одновременно и арестом. Он не мог выйти из палаты, разве что в сопровождении врачей. У входа «для безопасности» поставили сотрудника из головного отдела. Ни телефона, ни выхода в интернет. Сереброву даже не давали возможности связаться с семьей, что уж говорить о коллегах.
– Так чем еще я могу помочь? – хмуро уточнил Борис.
– Вы звонили Дмитрию на работу, представившись клиентом, чтобы уточнить его расписание в тот день, верно?
Борис медленно втянул воздух, успокаиваясь, и повторил то, что уже не раз рассказывал коллеге Леонида:
– Где-то минут за сорок до случившегося. Ответила его коллега, сказала, что Дмитрий ушел. Я выудил подробности – молодой человек получил звонок с неизвестного номера, взбесился и в спешке покинул рабочее место, нагрубив начальству.
– Так он сорвался не от вашего звонка?
– Нет. Я дождался его в вестибюле станции метро «Домодедовская», ближайшей к месту работы. Проследил за ним, сохраняя дистанцию.
– Почему?
– Аддикт вел себя беспокойно, хотя аура оставались светлой. Она начала меняться, когда аддикт вышел из метро и направился к дому через парк «Садовники».
– Вы шли за ним?
Борис едва сдержался, чтобы не спросить: «Издеваетесь?». Он уже не раз пересказывал эту историю и, более того, прекрасно помнил, что вместе с врачами прибыл и белобрысый Седов. Спец был буквально с первых минут в курсе дела. Леонид, похоже, это понял и, совершенно не смутившись, сменил вопрос:
– Вы сказали, что перед трансформацией Дмитрий Царев пошел на контакт. Что вы имели в виду?
– Он развернулся ко мне, начал наступать, говорил, что знает, кто я, и что я ничего не получу. Или что-то похожее.
– О чем он говорил?
– Очевидно, о своей «жертве», Лилии.
– Откуда он мог вас знать?
– Он мог и не знать. Мог накинуться на любого прохожего, – Серебров прищурился и добавил, не скрывая язвительного тона: – На самом деле гораздо проще было допросить самого Дмитрия Царева, если бы вы решились выйти из укрытия минут на пять пораньше.
– Вы намекаете на некомпетентность спецотдела?
– Я открытым текстом говорю, что вы наблюдали за человеком, которому нужна была помощь, и бросили его умирать. Так уж случилось, что он попытался прихватить и меня. И помог мне мой же коллега – охотник.
Леонид прищурился, не одобряя ремарку. Оба прекрасно понимали, что Константин Валер не был просто охотником.
– Все сложнее, – Леонид продолжил, будто не заметив выпада Сереброва. – Никто не желал подобного исхода.
– Но исход был, – Борис шумно выдохнул – разговор его утомлял: – Если на этом все, то прошу разрешения вернуться в палату – я себя неважно чувствую.
Леонид опять проигнорировал тон и слова охотника:
– Зорин сказал, что вы абсолютно уверены в невиновности Лилии Витальевны. Почему?
– «Невиновности» в каком именно смысле? – Борис уже с трудом скрывал раздражение. Он не любил, когда его держат за дурака, а Леонид делал это с редкостной наглостью.
– Она виновата в сокрытии аддикта, виновата в нарушении правил и сама это признает. Но вы же не в этом ее обвиняете?
Повисло молчание.
– Вы слышали что-нибудь про НДЕ? – наконец тихо спросил Леонид.
– Допустим, – Борис опешил, хотя не показал этого. Все это время охотник искренне считал, что Седов – просто парень с запущенным «синдромом вахтера». Но, похоже, все было гораздо хуже.
– А если я скажу, что члены этой организации до сих пор живы и находятся среди нас, судя по всему, готовя новый заговор?
Звучит как бредовая конспирологическая теория.
Об НДЕ Серебров впервые услышал от Киреева и Валера. Это случилось еще в те незапамятные времена, когда они тесно общались. После работы охотники заваливались к кому-нибудь домой: смотрели кино и вопреки запретам пили. И всякий раз Киреев ловил момент и мастерски разводил Валера на очередной «секретный рассказ из спецотдела».
Тогда Борис, только получивший значок, впервые услышал про «резню» и странный культ ревенантов. Благодаря красочным описаниям Киреева, которые охотник придумывал на ходу, рассказ получился жутким. Хотя, может, дело было в том, что отрубили электричество и охотники сидели на кухне при свечах. Но пробрало тогда всех присутствующих, а «зависавшая» с ними в тот день Света вообще поспешила заткнуть Константина, сказав, что ее будут преследовать кошмары. Киреев лишь рассмеялся, предложив заняться ночью чем-нибудь «более веселым», чем сном. За что получил по шее, и Света демонстративно ушла с кухни, а уже через двадцать минут мирно посапывала на диване, завернувшись в плед.
Но все же Киреев успел рассказать достаточно, чтобы история осела в голове Сереброва.
– С чего вы вообще взяли, что они среди нас?
Леонид достал из кармана небольшой запечатанный пластиковый пакетик. Внутри виднелся искореженный кусок металла.
Смутно знакомый.
– Это улика, которую нашел стажер из вашего отдела. Екатерина Свиридова. Осколок от значка охотника.
